Забавно, не правда ли?
Госпожа Трелла посмотрела ей в глаза, медленно подняла руку, растопырила пальцы.
— В ту ночь воларский солдат вышиб дверь моей спальни, нашел меня в платяном шкафу, рассмеялся, схватил меня за волосы и захотел перерезать мне глотку.
На кончике большого пальца заплясал милый голубой огонек.
— Тот солдат недолго смеялся, — сказала госпожа Трелла.
Пламя стало желтым и полыхнуло, обняло руку по локоть.
Королева уставилась на него, будто зачарованная, вскочила, попятилась.
— Ваше величество! — обнажив меч, крикнул Илтис.
— Ваше величество, я знаю о вашем эдикте. Но обыкновенные слова не могут так запросто побороть многовековой страх. Моя мать приложила немало усилий, чтобы я осознала опасность своего Дара, ужас, который он вызывает, и крайнюю неприятность внимания со стороны Верующих.
Госпожа сжала кулак, и пламя угасло. Лирна глубоко вдохнула, постаралась перебороть дрожь в руках и ногах, кивнула Илтису и села пить чай. Вид огня разбудил жуткую память, смрад горелой кожи — ее кожи, — когда языки пламени лизали ее.
— Седьмой орден связан моим словом, — успокоившись, сказала Лирна. — Я не позволю им понуждать кого-либо к вступлению. Отдельно от них существует небольшой отряд Одаренных из Северных пределов, подчиненных лишь лорду Ваэлину и мне. Они с радостью примут вас.
— Ваше величество, я старуха.
— Я думаю, вы не так уж стары. И, мне кажется, душа вашего сына обрадуется, если вы употребите свой Дар во благо Королевства.
— Ваше величество, я должна заботиться о них.
— Я даю вам слово: о них позаботятся. Им больше не нужен ваш огонь. А мне — очень нужен.
Лирна подумала, что позволила страсти прорваться в голос, потому что Трелла вдруг посмотрела с тревогой и недоверием. Такие взгляды Лирна замечала у тех, кто был близок ей: у Норты, Дарены, Ривы. И у Ваэлина. Те, кто не ослеплен обожанием, видят яснее.
— Я не приказываю, — улыбнувшись, добавила королева. — Это только просьба. Поразмыслите над ней.
Королева встала. Госпожа Трелла поклонилась ей.
— Ваше величество, я хотела бы попросить об одолжении.
— Конечно же, просите."
"На глазах госпожи заблестели слезы, и, чувствуя ее горе, к ней подбежали дети.
— Герб моего сына… я хочу, чтобы на нем была ласка. Из всех зверьков, привязывавшихся к нему, ласки были его любимицами.