— Вы сидите здесь и судите меня, но сами ничего не знаете о том, каково иметь дело с ребенком, который…
— Джанелль было семь лет, когда я впервые увидел ее.
На мгновение Александра не могла даже вдохнуть. Семь лет. Она могла с легкостью представить себе, как этот низкий, вкрадчивый голос опутывал наивного ребенка сетями лжи.
— Значит, когда она рассказывала истории о единорогах и драконах, вы их поощряли.
— Я поверил ей, да.
— Почему?
Его улыбка испугала Александру.
— Потому что они существуют.
Женщина покачала головой, не в силах говорить, слишком много чувств и мыслей нахлынули одновременно.
— Что потребуется, чтобы убедить вас в этом, Александра? Если один из единорогов пронзит вас своим рогом, вы по-прежнему будете считать его порождением слишком богатой фантазии?
— Вы могли бы провести кого угодно и заставить его поверить в то, что вам выгодно.
Его глаза вновь приобрели остекленевший вид и сонное выражение.
— Понятно. — Он поднялся на ноги. — Мне плевать, что вы думаете обо мне.
С этими словами он вышел из комнаты.
Александра еще долгое время сидела на месте.
Сплошные увертки и ложь. Он сказал, что Джанелль было семь лет, но сколько ей могло быть на самом деле, когда Повелитель начал нашептывать свои сладкие речи на ухо ребенку? Возможно, он даже создавал иллюзии единорогов и драконов, которые выглядели вполне убедительно. Может быть, беспокойство, которое Александра иногда испытывала, слушая Джанелль, было последствием тлетворного влияния этого чудовища, а не странностями самого ребенка?
Она не могла отрицать, что в Брайарвуде происходили страшные вещи.