Позади него оказалась изогнутая стена, сложенная из необработанного камня, по которой серебристо-золотистой занавесью струилась в бассейн вода. Из него до пояса поднималась женщина, обратив к небу лицо. Ее глаза были закрыты, на губах играла легкая улыбка, руки подняты, словно она собирается стряхнуть воду с волос. Все в ней дышало безмятежной силой и радостью жизни.
Взрослое, сформировавшееся тело было для Деймона чуждым, однако он мгновенно узнал лицо. И невольно задумался, продолжил ли скульптор свою работу и дальше, запечатлев ее облик в таких же деталях и ниже бедер, просматривавшихся сквозь воду.
Деймон думал об этом — и поэтому не мог не повернуться ко второй статуе — мужской.
Зверь.
Его внутренний отклик на образ припавшего к земле, откровенно мужественного существа, бывшего смесью человека и зверя, был поразителен — глубочайшее, прочувствованное узнавание. У Деймона было такое ощущение, словно кто-то сорвал с него кожу, чтобы обнажить то, что скрывалось внутри.
"На массивных плечах красовалась кошачья голова, оскалившая зубы в гневном рыке. Одна то ли рука, то ли лапа легла на землю возле изящной головки спящей женщины. Вторая занесена, когти выпущены.
Кто-то вроде Александры, взглянув на это существо, предположил бы, что оно вот-вот сокрушит беззащитную женщину, поэтому единственный способ держать подобную силу и ярость в узде — на цепи и за решеткой. Кто-то вроде Александры даже не попытался бы присмотреться, не заметил бы некоторых очень существенных деталей.
Деймон сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и напрягся. Звук шагов не нарушал ночную тишину, однако ему не было нужды оборачиваться, чтобы понять, кто стоит на последней ступеньке.
— Что ты о нем думаешь? — тихо спросил он.
— Он прекрасен, — своим полуночным голосом отозвалась Джанелль.
Деймон медленно обернулся к ней.
На Джанелль было длинное черное платье. Тонкое, мелко переплетенное кружево заканчивалось под грудью, открывая достаточно, чтобы у любого мужчины захватило дыхание. Золотистые волосы водопадом спадали на плечи и спину.