Повелитель почувствовал, как мерзкая ведьма схватила его за мизинец на левой руке. Ощутил, как нож проходит через кожу и кость. И глубокий гнев, когда Геката опустилась на колени и прижалась губами к ране, чтобы напиться крови. Крови Хранителя.
Собрав всю свою силу, он послал облако жара по руке, ментального огня, который мгновенно закрыл рану. Геката с воплем отпрянула прочь. Это дало возможность Сэйтану обратиться к незначительному исцеляющему Ремеслу, чтобы очистить рану и запечатать плоть. Теперь можно было не бояться заражения.
Геката продолжала кричать. Доротея выскочила из своей хижины. Отовсюду сбежались стражники.
Наконец надрывные вопли прекратились. Он услышал, как Геката ищет что-то на земле, а затем медленно поднимается на ноги. Когда она вновь принялась кружить вокруг пленника, он увидел, что с ней сделал выброс ментального огня. Так как ее рот был прижат к ране, призванный Сэйтаном жар не остановился, запечатав поврежденные сосуды, а расплавил часть ее челюсти, придав лицу ужасающий, гротескный вид.
В одной руке Геката держала его мизинец. В другой — нож.
— Ты заплатишь за это, — неразборчиво произнесла она.
— Нет, — заявила Доротея, выступив вперед. — Ты же сама сказала, что ущерб должен быть минимальным до тех пор, пока Джанелль не окажется в нашей власти.
Геката повернулась к Доротее. Сэйтан почувствовал весьма неприятную уверенность в том, что отвращение, ясно отразившееся на лице второй женщины, лишит первую возможности мыслить рационально.
— Пока Джанелль не окажется в наших руках, — с очевидным усилием повторила Геката.
Повернувшись к нему, она подняла руку."
"Во второй раз его пронзила боль, вызванная Кольцом Повиновения. Это само по себе было ужасно. Однако, услышав крик Люцивара, исполненный муки, но по-прежнему полный гнева, а затем превратившийся в боевой клич, когда ведьма наказала сына за деяния отца, почувствовал душевную боль, которая была во сто крат сильнее.
21.