— С этими словами она отошла к паутине и исчезла.
Сэйтан смотрел на нее, и его стало одолевать смутное беспокойство, каким-то образом связанное со структурой этих сетей. Однако прежде, чем Повелитель успел понять, в чем дело, к нему подошел Дужэй, художник, некогда дававший ковену уроки живописи.
— Благодарю вас, Повелитель, — произнес человек, чье грозное обличье совершенно не сочеталось с его призванием. — Благодарю вас за то, что позволили мне познакомиться с дамами. Все портреты, которые я написал с них, сейчас висят в Зале в Кэйлеере.
— Спасибо, Дужэй, — отозвался Сэйтан, немало озадаченный происходящим.
Когда художник отошел, его место тут же занял Протвар.
— Это поле битвы иного рода, но нас ждет добрая схватка. Береги несносную девчонку, дядя Сэйтан, — произнес эйрианец и крепко обнял Повелителя.
Следующей была Кассандра. Кассандра, которую он не видел с той самой первой вечеринки, когда они все познакомились с ковеном и мальчиками.
Она печально улыбнулась Сэйтану и провела рукой по его щеке.
— Мне жаль, что я не была тебе лучшим другом. Пусть Тьма заключит тебя в свои объятия, Сэйтан. — Женщина поцеловала его.
Когда она исчезла, в центре паутины засияла великолепная Черная звезда."
"— Мефис… — произнес Повелитель, когда к нему подошел старший сын. — Мефис, что…
Но тот лишь улыбнулся и обнял Повелителя.
— Я с гордостью называл тебя своим отцом. Я знал тебя как человека, и это честь для меня. Не думаю, что говорил тебе раньше.
— И я люблю тебя, Мефис, — произнес он, крепко стискивая сына в объятиях и чувствуя, как в душе волной поднимается горе.
Когда и Мефис угас, вспыхнув звездой в паутине, единственным оставшимся мертвым, демоном был Андульвар.
— Андульвар, что происходит?
— И Кровь будет петь Крови, — отозвался тот. — Подобное подобному. — Он взглянул на паутины. — Она нашла способ отделить запятнанных порчей от тех, кто по-прежнему чтит законы Крови.