Открыла глаза и наткнулась на внимательный взгляд Кэти Эшли, дожидавшейся моего пробуждения в кресле возле кровати. Это была темноволосая, слегка полноватая женщина с начавшим увядать, но все еще хранящим следы былой красоты лицом. Вряд ли бы кто дал ей больше пятидесяти.
– Дорогая моя! – воскликнула няня. – О, девочка моя!.. Хвала Господу! Ты пришла в себя!
– Доброе утро, Кэти, – улыбнулась я, удивленная горячностью ее тона. – Мне уже лучше. И все благодаря твоим заботам! Когда я открывала глаза, то видела тебя рядом.
Может, чужую память мне не оставили, но с моей было все в порядке.
– Ты и так одарила меня больше, чем могло бы присниться в самом смелом сне, – произнесла женщина. – Ведь я начинала простой служанкой, приехавшей из глуши Девона, затем стала камеристкой, а теперь… Ты возвысила меня до невиданных высот! Но сейчас не об этом. Как самочувствие моей королевы?
– Хорошо, – немного смутившись, ответила я. – Настолько хорошо, что собираюсь встать с кровати.
"Это была истинная правда – в голове прояснилось, боль в животе не спешила возвращаться. Для начала я села, прижавшись спиной к пышным подушкам, что украшали изголовье. Обвела взглядом комнату. В ней в изобилии водилась изящная мебель и восточные ковры на полу. Около окна стоял письменный стол с торчащим из чернильницы серым гусиным пером. В дальнем углу притаился клавесин. Надеюсь, меня не заставят развлекать придворных игрой на этом орудии пыток? А то придется признаваться в разыгравшейся амнезии.
– Хвала, хвала Господу, Деве Марии и святым угодникам, – бормотала Кэти.
Во дворце склонялись к тому, что у юной королевы случился нервный приступ, которым она была подвержена и ранее.