Граф Арундел крякнул, кто-то из фрейлин смущенно пискнул. Архиепископ быстро перекрестился. Сзади напирали любопытные. Я же, чтобы не мешать двоим, занятым друг другом, издала то ли плач, то ли стон, заломив руки, крикнула: «Эрик, как ты мог!» – и бросилась прочь. Пробежала по дворцу, оглашая длинные пустые переходы и залы рыданиями, решив изобразить убитую горем королеву. Может, и перебор, но… За мной кинулись гвардейцы и полноватый граф Арундел, от которого я не ожидала такой прыти. Фрейлины, подхватив юбки, бежали следом, а вот архиепископ запутался в длинном одеянии.
"– Елизавета, остановитесь! Что с королевой? Боже, что случилось? – неслось со всех сторон.
Кажется, я перебудила весь дворец. Решив заканчивать представление, свернула к своим покоям. На вопросы не отвечала, гордо вошла в спальню, приказала закрыть дверь и никого не пускать, кроме фрейлин. Думаю, слухи быстро разнесутся по дворцу, и любопытные сами догадаются, в чем причина горя королевы.
Глава 11
Встав утром в отличном настроении, я засобиралась на утреннюю мессу, решив, что мне пойдет благочестие, белое платье и скорбное выражение на лице, которое специально потренировала перед зеркалом. Все-таки зря вчера так убивалась. Боюсь, не поверили – ведь до этого не скрывала безразличия к Эрику. Зато как чудно все обернулось! Нашелся повод не только отказать шведскому принцу, но еще и сплавить из дворца Катерину Грей.
В королевской приемной толпились придворные, выглядевшие крайне взволнованными. Некоторые – испуганными, но стоило мне появиться, как восторженный шепот пронесся по рядам, и они тут же склонились передо мной, кроме одной девушки.
– Умоляю… Помилуйте! – рыдала она, вцепившись в подол моего белого платья. – Я не хотела, он меня заставил!
Ага, невиноватая я, он сам пришел…
– Уведите ее, – приказала я, выдернув край платья из ее рук. Двое гвардейцев подхватили девушку и потащили прочь, но по затихшему дворцу еще долго разносились рыдания.