– Роджер Эшам, – произнес он сконфуженным тоном. – Ваш бывший учитель из Хэтфилд-Хауса, где вы жили до коронации. Уроки словесности, итальянский, латынь, древнегреческий…
– Что вы делаете здесь в такой час? – перебила его. Вряд ли у нас запланировано занятие.
– Вы бредили, ваше величество.
Я промолчала. Все может быть! Мужчина тем временем продолжал:
– Говорили на языке, который оказался выше понимания ваших придворных. Меня вызвали, чтобы перевести ваши слова. Боялись, что объявите наследника или дадите указания, которые они не смогут исполнить.
Я вздохнула. Это вряд ли! Скорее на русском, который здесь не в ходу.
– Вот, значит, как, Роджер Эшам, – протянула я, словно пробуя его имя на вкус. Новый голос был глубоким и грудным. Язык, на котором говорила, – непривычный, отличающийся от того, что учила в Москве, с большим количеством шипящих, сипящих звуков. Хотя после того, что я пережила, не только зашипишь, но и ползать начнешь гадом подколодным.
А то мало ли! Могла всякого наговорить, пока себя не контролировала. Даже боюсь представить.
– В моем присутствии вы лишь спали, моя королева, – улыбнулся мужчина. – Но я польщен тем, что вы выбрали греческий. Значит, мои уроки не прошли даром. Вы были отличной ученицей, лучшей в Английском королевстве!
Похвала чужой женщине, чье тело я занимала, оказалась неожиданно приятной. Тем временем мужчина поднял с колен книгу.
– Я принес вам книгу, ваше величество.
Роджер улыбнулся. Я чувствовала себя спокойно и уверенно рядом с ним, словно откуда-то из глубин чужого сознания на поверхность вынырнул ответ. И ответ был таков: Эшаму можно доверять. Та женщина, чье место я заняла, без колебаний вручила бы ему свою жизнь.
– Что же это за книга? – полюбопытствовала я.
– «Илиада» Гомера.
– Восхитительный выбор! Роджер, – я была уверена, что к человеку, заслуживающему доверие, надо обращаться именно так, – вы правы, мне значительно лучше.
– Рад это слышать, ваше величество!
– Зовите меня, как и прежде, Елизаветой. Вы не могли бы принести воды? В горле пересохло. Только умоляю, не перебудите остальных!
– Конечно, моя Елизавета.
Он ушел в темноту, затем вернулся с бокалом, наполненным водой. Поклонился, протянул мне.