Сияли сверху, в фиолетовом беззвездном небе, две лорташские луны, а сфера над храмом еры-Солнца подсвечивала листья и ствoл снизу."
"Медейра, остановившись шагах в десяти от храма, развела руки, здороваясь так, как приветствовали ее тимавеш на дороге утром,и позвала:
- Заходите. Нас ждут.
Стенки папоротника оказались толстенными, изнутри доносились приглушенные, очень мелодичные песнопения без слов.
- Веди их сюда, Медейра, - раздался впереди чуть жутковатый шепчущий голос, очень похожий на шелест листьев в серебряной роще.
Говорящая роняла слова медленно, с усилием. Алина шагнула из проема и изумленно уставилась на удивительную женщину, восседающую на коленях посреди темного храма.
Она была старой, очень старой, и лицо ее,и кожа в тусклом свете лишайников, которыми были покрыты гигантские стены, казались одеревеневшими и слегка серебристыми. Волосы с вплетенными перьями – сотнями перьев - были седыми, но в седине этой явственно проглядывала зелень, будто и не волосы это были, а выцветшая трава.
Вокруг нее шевелилось целое гнездо из лиан, будто Ледира была ими оплетена, а сейчас они потихоньку отползали к далеким стенам, обтекая храмовую золотую утварь, удивительные тонкие и небольшие механизмы, непонятно для чего предназначенные и, видимо, оставшиеся с времен до нашествия.
- Заходите, геси, - прошумела старуха,и глаза ее блеснули золотом. – Не бойся меня, девочка. Не бойся и ты за нее, крылатый, я не сделаю ей зла. А ты, ергах, – в голосе ее отчетливо послышалась ирония, – и так не боишься, верно?
- Верно, почтеннейшая, - согласился Четери, кланяясь.
- Не мне кланяйся, богине. – Она, снова сверкнув золотом очей, медленно подняла руку,и лишайники зaсияли в разы ярче, высветив огромное изображение женщины за спиной Ледиры, образованное наплывами коры.
Чет с восхищением цокнул языком и ещё раз поклонился, следом и Алина с Троттом – инляндец пробормотал что-то вроде «посмотреть бы поближе».