Такие оскорбления не прощаются… и королева действительно очень добра.
— А разве ты когда-нибудь действовал иначе? — ехидно спросил Тандаджи. — Совесть проснулась, Кембритч? Теперь пойдешь по всем, кого ты использовал, с покаянием?
— Проснулась, но ненадолго, — успокоил его Люк, невозмутимо делая еще один глоток, — не переживай. Я тебе еще пригожусь. Когда я получу выкладки по Инляндии?
— Я очень сильно надеюсь, что самодеятельность на сегодня закончена, — настойчиво произнес тидусс, не давая сбить себя с толку.
— Конечно, — бывший подчиненный посмотрел на него честными глазами и усмехнулся.
И их разговор перешел в чисто деловую сферу.
Принцесса Полина Рудлог общалась с Игорем Ивановичем и Люджиной и очень старалась расшевелить северянку. Восхищалась ею, признавалась, что всегда завидовала женщинам-военным, расспрашивала о ее семье, о том, как она переехала сюда. И где она училась. И как ей работается со Стрелковским. И как они познакомились.
Игорь Иванович был немногословен, пил, слушал разговор вполуха, глядел на высокую принцессу, так похожую на него, и думал, что хорошо, что она уезжает в Бермонт.
И на всякий случай он двигался, менял положение, так, чтобы не оказаться к случайному наблюдающему одновременно с ней в фас или профиль, чтобы положение тел и выражение лиц было совершенно разным.
— Я-то знаю Игоря Ивановича давно, — рассказывала Люджина, а Пол сидела напротив нее в кресле и внимательно, легко слушала — будто общалась с подругой, — но он не помнит. Правда, Игорь Иванович? — капитан подняла голову.
— Что? — переспросил Стрелковский.
— Вы ведь не помните, когда мы познакомились, — укоризненно и чуть насмешливо сказала Люджина.
— Три недели назад, — напомнил ей полковник.
— Одиннадцать лет назад, — северянка усмехнулась. — Вы приезжали к нам в академию, проводили дневную конференцию — делились опытом раскрытия дел, рассказывали о службе в Зеленом Крыле и давали игровые задания — раскрыть преступление на основе реального.