После вашего отъезда вся академия бурлила. Даже уголок в вашу честь сделали.
Игорь нахмурился. Он много ездил по военным училищам и академиям, но столько прошло перед глазами кадетов, что конкретно эту, синеглазую, он не запомнил. Несмотря на профессиональную память.
— Признаю, Люджина, — сказал он, — и стыжусь.
— Да чего там, — отмахнулась она почти весело. — Зато у меня была цель — Управление. Хотя с моими средними способностями попасть сюда было нереально. Все равно.
— Вы рады? — спросила Полина. — Или жалеете?"
"— Да что вы, Ваше Высочество, — строго сказала северянка, — я работаю с живой легендой в легендарном месте.
И она легко усмехнулась каким-то своим мыслям.
Господа маги сидели в креслах и попивали прекрасное вино, наблюдая за присутствующими. Мартин рассказывал о работе при блакорийском дворе, коварно просил Вику поделиться опытом и подтрунивал над поглощающим закуски Свидерским. Иногда поглядывал на принцессу Марину — та стояла рядом с сестрой и Байдеком — на невозмутимого, прислонившегося к подоконнику рядом с дверью на веранду Кембритча, на малявку-студентку, оказавшуюся пятой Рудлог и сейчас внимательно слушающую друзей.
— Макс мог бы и прийти, — вдруг произнесла леди Виктория, тоже глянув на принцессу Алину. — Когда я заглядывала к нему, он выглядел вполне бодро. Уничтожал несчастного доктора, имевшего смелость возмутиться тем, что Макс колет себе свои стимуляторы, и требовал увеличить ему глюкозу в капельницах.
— Мог, — согласился Алекс насмешливо. — Но его даже Март на слабо не взял.
— Это рыжее чудовище? — ехидно спросил фон Съедентент, тряхнув волосами. — Делюсь, мои доверчивые друзья. Мне он буквально сказал следующее, — и Мартин, состроив презрительно-снисходительную гримасу, процедил через губу: — Там будет слишком много Рудлогов. Да и получать блестяшку от девчонки, которую и не планировал спасать, слишком даже для меня, Март.
И старые друзья сдержанно захихикали, пока подошедший официант доливал вино в бокалы и ставил рядом с ректором поднос с закусками.
МаринаВ зале пахло табаком — мужчины выходили курить, и дымок проникал с веранды сквозь то и дело открывающуюся дверь, щекотал ноздри и заставлял тоскливо прикидывать, сколько еще продлится прием. Я честно следовала за сестрой, поддерживала разговор, улыбалась. Перекидывалась несколькими предложениями с Мартином, с сестрами, снова возвращалась к Василине.
И чувствовала себя словно на тонкой звенящей привязи.