— Превосходно, Уолдред, — хрипло сказал Кембритч — или, вернее, уже Дармоншир, когда пахнущий осенью, жженым медом и сухим теплым деревом виски обжег небо, прокатился по телу расслабляющей волной. — То, что нужно. Думаю, нам нужно закупить еще партию.
— Я уже распорядился, Ваша Светлость, — сообщил дворецкий высокомерно и, откланявшись, удалился.
После второго бокала на душе стало легче, и прекрасный овощной суп с говядиной пошел на ура, и запеченный окорок, и мягкий картофель со сладким сливочным маслом. Он ел, думал, пил, просматривал документы, щелкал каналами телевизора, пока палец не замер на кнопке — шел блок международных новостей.
— … состоялась помолвка между Его Величеством королем Бермонта Демьяном Бермонтом и Ее Высочеством принцессой Рудлог Полиной-Иоанной, — вещал аккуратный пресс-секретарь рудложской королевской семьи. — В связи с трагическими событиями на Дне Рождения королевы Василины-Иоанны, было принято решение отметить обручение в тесном семейном кругу, что было встречено с пониманием и одобрением.
Дальше шли официальные кадры — обрученные, демонстрирующие принятые в Бермонте обручальные пары — кольцо и браслет, связанные цепочками, родные, поздравляющие будущих супругов. Марина, непривычно мягко и ласково улыбающаяся младшей сестре.
Он отставил уже поднесенный к губам бокал, покосился на бутылку. Аккуратно закрыл ее крышкой. И набрал номер, который помнил наизусть.
— Скажи мне, что ты больше никогда не хочешь меня видеть, — попросил он в трубку хрипло, чувствуя, будто стоит на краю обрыва, и уже качается тело — туда-сюда, туда-сюда.
Она помолчала, напряженно, вздохнула, словно собираясь сказать то, что столкнет его вниз — и отключилась. И Люк, откинувшись в кресле, улыбнулся легко и закрыл глаза.
Марина, воскресенье, вечер после помолвки— Ну что, — как-то сдавленно пропыхтел Мартин в трубку, — всех помолвила? Все прошло спокойно? Не как у Рудлогов обычно?
— Ты что там делаешь? — подозрительно спросила я, прислушиваясь.
— Готовлюсь к эффектному появлению у тебя в гостиной, — сказал он со смешком. — Убери слабонервных горничных и детей, будь добра. И закрой глаза.
— Ни за что, — твердо ответила я. — Ты там кросс бежишь, что ли? Опять от декольтированных дам?
Загадочное сопение было мне ответом. Затем в гостиной открылось огромное Зеркало, и из него полезло что-то огромное, мохнатое.