Если я хотя бы на мгновение почувствовала, что мои сестры в опасности, никакой верховный правитель, никакой король не помешали бы мне броситься их спасать.
Ласэн лишь покачал головой. Свет свечи плясал на его рыжих прядках.
— У тебя хватает дерзости сомневаться в моих чувствах к Элайне. Интересно, а какие настоящие чувства ты испытывала ко мне? По какой причине ты старалась не задеть меня своими разрушительными действиями? По причине искренней дружбы или просто из страха, что это может плохо отразиться на Элайне?
Я не отвечала.
— Не хочешь отвечать на этот вопрос — задам другой. Что было бы со мной, если бы сегодня Ианта не вмешалась и не спутала тебе карты?
Я подцепила ногтем и выдернула из подстилки полусгнившую нитку.
— Ничего плохого с тобой не случилось бы.
— А какая участь ждала Тамлина? Ты собиралась выпустить ему кишки, но просто случай подходящий не подвернулся?
— Были у меня такие мысли, — сказала я, выдергивая вторую нитку.
— Почему передумала?
— Потому что видеть, как твой двор рушится, — более страшное наказание.
Я сняла перевязь Тамлина и бросила на каменный пол.
— Ты гораздо лучше меня знаешь фэйскую дипломатию и интриги между дворами. Убей я Тамлина, это принесло бы мне недолгое удовлетворение, но отпугнуло бы от нас возможных союзников в войне.
Я не стала говорить, что появилось бы множество брешей для вторжения Сонного королевства.
Ласэн стоял, скрестив руки. Наверное, у него было припасено еще много обвинений и упреков в мой адрес, но я его опередила.
— Я устала. А эхо наших голосов слышно снаружи. Давай отложим разговоры до завтра, не то дозорные твоего родного двора поймают нас и убьют.
Оба его глаза превратились в куски раскаленного железа.
Я улеглась на подстилку, пахнущую пылью и гнилью. Вместо здешних одеял я прикрылась плащом, но глаза не закрывала.
Я не решалась заснуть. Я знала характер Ласэна: он чувствовал себя пешкой в моей игре и вполне мог передумать.
Ласэн задул свечу и тоже лег.
— Если отец узнает, что к тебе перешла его сила, он устроит охоту за тобой, — сказал Ласэн уже в кромешной, стылой темноте. — А за умение ею пользоваться он и вовсе тебя убьет."
"— Пусть встает в очередь, — ответила я, не желая дальше поддерживать разговор. — Он — не единственный желающий меня убить.