— Надо же… на улицах смеются дети, — произнес Ласэн.
Я даже заморгала. Ласэна удивил детский смех на улицах. Похоже, он этого не слышал очень и очень давно.
Я уже приготовилась ответить, но меня опередили:
— Одно то, что после нападения Сонного королевства дети снова смеются, показывает, каких усилий жителям Велариса стоило восстановление города.
Я резко обернулась на голос Амрены. Как же я ее не заметила? Впрочем, при ее по-девчоночьи хрупкой фигуре это было немудрено. Бархатные кресла скрывали ее почти целиком.
Она ничуть не изменилась. Я помнила, как из этой же передней Амрена провожала нас в Сонное королевство, напутствуя на дорогу. Солнце играло на ее коротких иссиня-черных волосах. Ее серебристые, «нездешние» глаза вспыхнули при виде меня."
"Амрена чуть наклонила голову, выражая почтение, какое могла выразить женщина (правильнее сказать, существо, ибо она не была фэйкой), чей возраст насчитывал пятнадцать тысяч лет, своей новоиспеченной верховной правительнице. И другу.
— Смотрю, ты завела себе зверюшку, — сказала Амрена, пренебрежительно наморщив нос.
В живом глазу Ласэна появился страх. Видно, и он почувствовал, какое чудовище таится за прекрасным лицом Амрены.
Он наверняка уже слышал о ней. Я хотела его представить, но Ласэн поклонился ей в пояс. Кассиан даже хмыкнул, за что я наградила его предостерегающим взглядом.
— Вижу, зверюшка неплохо выдрессирована, — слегка улыбнулась Амрена.
Ласэн медленно выпрямился, словно находился перед раскрытой пастью крупной дикой кошки и боялся потревожить ее резким движением.
— Амрена, познакомься: это Ласэн… Вансерра.
Ласэн снова напрягся.
— Фамилия ни к чему, — пояснил он, вторично поклонившись Амрене. — Просто Ласэн.
Мне подумалось, что от фамилии он отказался не просто так. Скорее всего, это произошло после гибели его любимой.
Амрена с любопытством разглядывала его металлический глаз.
— Хитро сработано, — сказала она, затем внимательно осмотрела меня. — А тебя, девочка, кто-то успел поцарапать.
Рана на руке наконец-то зажила, хотя я еще не успела убрать отвратительный красный шрам.
— Это что за место?
Мы все повернулись к нему.
— Дом, — сказала я. — Это мой дом. Я здесь живу.
Былые представления Ласэна рушились. Он не увидел ожидаемой тьмы. Не услышал предсмертных криков. Вместо запаха крови и гниения здесь пахло морем и лимонами. А на улице продолжали смеяться дети.