Опустилась ночь, взошла луна, бросая серебристый свет на холмы, которые сменили лес.
Моя голова была занята всем, что случилось и что я узнала до того, как с обочины дороги прилетела первая стрела, и я не думала, что смогу задремать. Однако именно это и произошло, когда я расслабилась в пространстве между руками Кастила. В какой-то момент я прислонилась к нему спиной, а осознав это – резко выпрямилась.
– Прости, – пробормотала я, заставляя ослабевшие мышцы держать меня прямо.
Наша группа опять рассредоточилась: Делано с Нейллом ехали в нескольких футах впереди, а Киеран – позади нас.
– За что?
– Тебя же ранили. – Я подавила зевок. – По крайней мере трижды.
– Я уже исцелился. Все хорошо.
Я не шевельнулась, и он притянул меня обратно к себе.
Да помогут мне боги, я не сопротивлялась.
– Расслабься, – прошептал он мне в макушку. – Мы скоро приедем в Предел Спессы.
Я посмотрела на мерцающие звезды, удивляясь тому, что их так много. Не знаю почему, но я спросила:
– Тебя это напрягает?
– Что, принцесса?
– Находиться так близко к человеку, который представляет Вознесшихся.
Прошло мгновение.
– Ради брата я готов на все.
Да, это я прекрасно понимаю.
– И ты частично атлантианка, – добавил он. – Это помогает.
Не знаю, шутил он или нет, но затем Киеран заговорил о том, что небо затягивают облака. Тема разговора сменилась. Я все больше дремала…
Мы разбили лагерь на лугу, а утром я обнаружила, что после восхода солнца нам больше не понадобятся плащи.
"Затем лошади замедлили шаг. Первое, что бросилось мне в глаза, – бесконечное море глубокого ониксового цвета. Как будто небо поцеловало землю.
– Стигийский залив, – прошептала я.
– По слухам, это врата в Храмы Вечности, обитель Рейна, – ответил Кастил.
– Это правда?
– А ты поверишь, если я скажу «да», принцесса? – Он потянул меня назад так, что я опять прислонилась к нему.
– Атлантианцам же не бывает холодно.
– Не лови меня на противоречиях.
Может, из-за того, что я устала, или из-за неподвижности и красоты залива… Не знаю почему, но я рассмеялась.
– Сейчас совсем не холодно.
Он издал какой-то звук, негромкий рокот, который я скорее ощутила, чем услышала.
– Ты так редко смеешься. И всегда редко смеялась.