У меня дрогнуло сердце, но я заставила себя не обращать на это внимания и опять спросила:
– Залив и правда врата в настоящие Храмы Рейна?
Его теплое дыхание коснулось моей щеки.
– Рейн спит в Стигийском заливе, на большой глубине. Залив граничит с Помпеем, а на его южном берегу находится Предел Спессы.
От удивления у меня глаза на лоб полезли. Здесь в самом деле спит бог?
– Мы в Пределе Спессы?
– Нет, – ответил Киеран. – Туда еще примерно день ехать. Мы добрались до Помпея.
Помпей – последняя атлантианская твердыня.
Впереди что-то проступило из ночной темноты, и я забыла, что собиралась сказать.
Прежде всего я увидела Вал – или то, что осталось от его разрушенных стен. Сохранилась только часть у въезда в город, но самих ворот больше не было. Эта секция возносилась в небо на головокружительную высоту, тогда как в других местах стена поднималась не более чем на пять футов и по большей части состояла из нагромождений каменных обломков.
Мы въехали в город, которого больше нет.
– Что здесь произошло?
Я поморщилась от звука своего голоса. Казалось, здесь нельзя говорить, дабы не нарушить тишину города, который казался кладбищем.
– Вознесшиеся боялись, что Помпей, некогда процветающий атлантианский город, станет пристанищем Последователей, – ответил Кастил приглушенным голосом. – Но у них не было особых причин так считать.
– А куда подевались люди, что здесь жили? – спросила я, боясь, что уже знаю ответ.
Кастил промолчал, потому что ответ появился прямо передо мной, когда дорога сделала поворот.