— А зачем, ты же не Людовик какой-нибудь? Не Бурбон и даже не Габсбург?
— Зачем-зачем? У меня Ванюшка подрос, его женить надобно.
— И невеста есть?
— Присмотрели.
— А кто?
— Да потом на свадьбу приглашу, и сам увидишь. А пока говорить не хочу, чтобы не сглазить…
В разговор вмешался Григорий Самуилович Кистлер:
— Богатые люди, а играете в бильярд! Настоящая игра королей — это карты. Я выиграл целое состояние на девятку пик, оправил ее в серебряную рамку и держу на комоде.
— Слушай, Григорий Самуилович! Кто тебя пускает в собрание! — усмехнулся Гадалов. — Полиция жалуется, что твоя квартира превратилась в явку для бунтовщиков. Все твои дети — Василий, Александр, Леонид, Исай, Вениамин и Софья — замешаны в революционных делах. Может, ты и сам немецкий шпион и ходишь в собрание с особенной целью?
— Ну, вы и скажете, Иннокентий Иванович! Какие нынче дети и как они слушаются отцов? Вспомните Кешку Кухтерина, на него у Кухтериных была надежда — продолжатель дела! Так нет! Надо было ему ухаживать за Ольгой Ковнацкой, надо было ему по пьянке героя японской войны, дворянина Лопухина душить? Тот и пристрелил его, как собаку.
Смирнов погладил свою холеную бородку.
— А ты не каркай попусту! У нас все идет ладом. Ванюшка у меня не пьет, не курит, коммерческую науку грызет. Женю, и будет мой продолжатель достойный.
Кистлер побрел к карточным столам. Но его в игру не прииняли:
— Иди! Ты девятку пик в серебряной рамочке держишь. Нам с тобой играть резона нет. Ты, поди, с самим чертом спутался, он тебе помогает!
Григорий Самуилович перебрался в буфетную.
— Сейчас все в зрительную залу уйдут «Бесприданницу» смотреть, слезы дешевые проливать. А мы с тобой и с посудомойщиками преферансишку соорудим? Не хочешь? Ну, давай вдвоем в простого «дурака» сыграем. Хоть по пятачку, а? А по копеечке? Все равно не хочешь? Что ты за человек.