Обезьянка была в ошейнике, от которого железная цепочка тянулась к колу и была закреплена там с помощью вертлюга.
Китаец давал команду:
— Ходи! Ходи!
Обезьяна бегала вокруг кола. В нужный момент китаец кричал:
— Садиза-садиза!
Обезьянка вспрыгивала на площадку на колышке. Снимала шляпу и протягивала ее к зрителям, дескать, кидайте деньги!
Одни обезьянки обучались быстрее, другие дольше. От их способностей зависела их цена.
В обезьяннике, кроме того, держали собак, которых китайцы отлавливали по всему Томску.
Ловили китайцы и кошек, и крыс. Всю эту живность продавали в университетские лаборатории для опытов. Ничего тут даром не пропадало.
Федьке быстро надоела работа в этом заведении. Выходить за территорию обезьянника ему запрещалась.
«Эх! — думал Федька, — у Василия было куда веселее, хотя и страшновато! Там кормили хорошо, да хоть издали на девок удавалось посмотреть».
Китайцы были здесь как бы на временных заработках. Утешение они находили у русских «Марусек» в бардаках на Бочановской улице. Некоторые из них привели себе жен именно из этих бардаков. Но абсолютное большинство их предпочитали жить холостыми.
Все китайцы помаленьку покуривали травку. Предложили попробовать и Федьке. Он выкурил здоровенную самокрутку. Но ничего особенного не произошло. Правда, когда пристально смотрел на угостившего его травкой китайца Ван Ху Сина, то казалось, что голова у того была размером с двухэтажный дом.
— Лучше стакан самогона, чем мешок твоей травы! — сердился Федька.
— Твоя не раз кури, твоя шибко много раз кури, тогда будет шибко хорошо! — возражал Ван Ху Син.