– Исходя из того, что говорил мой отец, только Совет знал о настоящей цели перемещения войск на север. Люди считали, что это учения, но Аластир тоже знал.
– И он связывался с Вознесшимися. – Я покачала головой. – Как он мог решить, что поделиться такой информацией с Вознесшимися пойдет на благо Атлантии?
Джаспер фыркнул.
– Думаю, у Аластира было много бессмысленных убеждений, но, может, он поделился в надежде, что Солис нападет первым и заставит Атлантию форсировать события? Запасной план на случай, если другие провалятся.
К сожалению, в этом была логика.
– Кто знает, что еще он мог им рассказать?
Все притихли, и в наступившем молчании мои мысли опять начали метаться между Йеном и тем, что это значит для Вознесшихся, и наконец остановились на предмете, о котором я не позволяла себе думать.
Корона.
Уже приведенные в действие планы невозможно было остановить после того, как стало известно, что Йен не воплощение зла и, возможно, другие Вознесшиеся – тоже. Когда король узнает, что Солису известно об атлантианских войсках, это спровоцирует атаку.
Мы с Кастилом могли это остановить.
А точнее, остановить могла только я.
Я смотрела на него, и мой пульс участился. Я знала, что мы должны сделать, что должна сделать я. Пол словно ушел под моими ногами. Внутри расцвело зернышко паники, и я призвала все силы, чтобы ее погасить.
Кастил протянул руку, и я вложила в нее свою.
– Что? – тихо спросил он.
– Мы можем поговорить?
Он встал и быстро оглядел собравшихся.
– Мы вернемся.
Никто не сказал ни слова. Мы вышли из комнаты и двинулись по пустому Большому залу, где на стенах висели атлантианские знамена.
– Куда ты хочешь пойти? – спросил Кастил.
– К заливу? – предложила я.
Туда мы и направились. Кастил вел меня мимо полуразрушенной каменной стены. Ярко светила луна, воздух был гораздо холоднее, чем днем. Трава и почва сменились песком, и нас окутал аромат лаванды.
Мы остановились на берегу полночного залива с водой такой темной, что в ней отражались звезды. По слухам, Стигийский залив – это врата в Храмы Вечности.