Я подавила дрожь при мысли, что под этими тихими водами спит бог обычных людей и окончаний.
– С тобой все хорошо? – спросил Кастил.
Зная, что он говорит о Йене, я кивнула.
– Странно. Когда я решила не давать Йену покой, меня охватило облегчение и разочарование.
– Почему ты решила не делать этого? – Кастил отвел взгляд от залива и посмотрел на меня. – Я думал, что ты собираешься это сделать.
– Я собиралась. Шанс был превосходный. Я была уверена, что вы справитесь с рыцарями. Но если не считать того, что мы понятия не имеем, кто такие выходцы, мы еще и пытаемся предотвратить войну.
Он погладил меня по спине.
– Я горжусь тобой.
– Заткнись.
– Нет, я серьезно. – Он слегка улыбнулся. – Ты хотела этого до того, как Йен с тобой заговорил, когда решила, что он для тебя потерян. Но потом ты думала не о своих желаниях, а о том, как будет лучше для народов Солиса и Атлантии. Мало кто бы так поступил.
– А ты бы так поступил?
Он наморщил лоб, переключив внимание на залив."
"– Не знаю. Хотелось бы думать, что тоже сдержался бы, но нельзя сказать с уверенностью, пока сам не попадешь в такую ситуацию.
Серебристый лунный свет упал на изгиб его лица, словно привлеченный к нему.
– Так ты веришь, что Йен не такой, как другие? Что он сказал правду? – спросила я.
Он долго не отвечал.
– Я верю в то, что имеет смысл, Поппи. Он велел тебе разбудить Никтоса, потому что его стражи могут одолеть Кровавую Корону.
Я на миг закрыла глаза и кивнула. Уверенность Кастила в том, что Йен остался прежним, стерла сомнения, которые еще оставались у меня, и мне стало легче.
– И это может означать, что некоторые Вознесшиеся – молодые, как Йен, – за плечами которых нет долгих лет контроля над жаждой крови, не безнадежны.
– Может.
– Атлантия готовится к войне и готова убивать всех Вознесшихся. Твоя мать сказала, что если Йен не такой, как другие, это не имеет значения. Солдаты не станут рисковать. – Я подошла к остаткам пирса и села на каменную плиту. – Не могу этого допустить.