Старик задумался, его взгляд стал остекленевшим, будто он смотрел куда-то далеко за стены кабинета:
— Может, это проявление химеризма? Не зря же княгиня сделала его наследником…
— Не знаю. Никогда прежде не испытывал ничего подобного, — честно признался Аркадий."
"— Что ж… — патриарх тяжело поднялся из кресла, давая понять, что аудиенция окончена. — Буду иметь это в виду. Отдыхай, Аркаша. А мы… мы пока понаблюдаем.
* * *Ночь уже давно опустились на столицу, когда Игнат Сергеевич Светлов сидел в полутемном лазарете у постели собственного внука.
Лекари в один голос твердили о нервном и магическом срыве у молодого Светлова. Только этот диагноз и спас его от гнева патриарха рода.
— А я ведь предупреждал тебя, — сквозь зубы процедил Игнат Сергеевич, — что Иллюмов, Миражев, Чащин и Зубров — та еще компания! Нож в спину вогнали по самую рукоять, а этот дурак даже не почуял подвоха! Совсем мозгов нет, один гонор!
— Отец! — резко шикнула Анна, указывая взглядом на дверь палаты.
Едва тяжелая дубовая дверь захлопнулась за ними, Анна Игнатьевна сразу перешла в наступление, защищая сына:
— Не вздумай свои просчеты сваливать на моего мальчика! Он всего лишь хотел отстоять честь нашего рода!
— Честь? — фыркнул старый Светлов. — Эго свое он хотел потешить! Все наши соглядатаи в один голос твердили, что Эстерхази — красавицы! Будь они под иллюзией страшнее болотного крокодила — это не наше дело! Они — гости самой императрицы!
— Допустим, он погорячился, — не сдавалась Анна, — но это Угаров должен был вызывать его на дуэль… А этот сопляк даже этого сделать не смог!
Её голос звенел, как натянутая струна, а глаза горели материнской яростью, словно у дикой кошки, защищающей детеныша.
— Да когда же ты, наконец, поймешь, что дело не в Угарове? — всплеснул руками патриарх. — Нашего мальчика подставили его же «друзья»! Или Иллюмовы, или Миражевы — одно из двух!
— Но зачем им это? — недоуменно покачала головой Анна.