Якобы все они владеют огненной магией и могут составить мне подходящую партию.
Я вежливо склонил голову, сдерживая саркастическую улыбку:
— Прошу прощения, Андрей Алексеевич, а как же близкородственные браки и их последствия?
Принц развёл руками в театральном жесте отчаяния:"
"— Кровосмешение, конечно. Но отказать напрямую мы не можем, как ты понимаешь. Уделить внимание обязаны. И чтобы меня не разорвали на части три девицы на выданье, я беру тебя в подмогу.
Его улыбка была настолько неестественно-благородной, что я едва сдержал смех.
— Надо, так надо, — пожал я плечами и пересёк порог женской гостиной.
Императрица восседала на кушетке рядом с изысканно одетой шатенкой, поразительно похожей на неё саму, та же гордая осанка, те же тонкие черты лица.
А рядом…
На низких банкетках сидели три барышни, которые, вероятно, внешне должны были быть копиями своей матери, но что-то там с наследственностью не сложилось.
Если их мать была воплощением аристократической красоты, то дочери…
Одна — с острым, как топор, подбородком и выдвинутой вперёд челюстью.
Вторая — с носом, напоминающим клюв хищной птицы и глубоко посаженными глазами.
Третья — с глазами, будто бы смотрящими в разные стороны и практически отсутствующим носом.
В любом случае, Андрей Алексеевич сделал шаг вперёд и расплылся в улыбке, расхваливая красоту и прелесть девиц на выданье и своих кузин заодно:
— Какая честь видеть таких прелестных гостий!
Императрица тем временем представила всех друг другу:
— Андрюша, позволь представить мою кузину, княгиню Викторию Эстерхази, и её трёх очаровательных дочерей: Анну-Марию, Ванду и Терезу.
Княгиня кивнула мне с холодной вежливостью, едва склонив голову, пока принц с изысканным придворным лоском целовал ручки каждой из княжон, не забывая при этом осыпать их изысканными комплиментами.
Приклеив к лицу самую вежливую и восторженную улыбку из имеющихся в арсенале, я всё не мог понять, как у такой красивейшей женщины смогли родиться три столь некрасивые дочери.
«Вот это воспитание! Это же нужно так играть! Это же все равно что целовать крокодила, — мелькнула у меня мысль.