— Старица сказала, что для полного выздоровления и возврата магии мне нужно больше двигаться и параллельно учиться, чтобы напрягать свой ум. — И, видя, что маменька предельно внимательно меня слушает, решила сразу решить проблему с учителями. — Меня ведь с десяти лет ничему толком не обучали, ведь так?
— Так доченька, так. — Тяжко вздохнула она. — Куда ж тебе было учиться, ежели не понятно было, то ли ты спишь с открытыми глазами, то ли бодрствуешь. Только, когда ела немного оживлялась и всем нам казалось, будто понимала, что вокруг творится и о чем с тобой говорят.
Понятно теперь почему меня так усиленно кормили. Видимо, пытались таким образом вернуть Евдокию к жизни. Жалко, конечно, их, особенно эту пытающуюся взять себя в руки женщину. Однако, той Евдокии уже нет и никогда не будет, а вот я есть, и мне безумно обидно, что несчастную девочку так жутко раскормили и мне теперь с этим жить!
Но с другой стороны.
Поэтому, я повернулась чуть боком и обняла женщину, положив голову ей на плечо.
Несколько минут мы так и стояли. Я, пытаясь осознать, что в этом мире у меня все же есть люди, которые обо мне беспокоились, пусть даже и принимали не за ту, кем я являлась. А госпожа Дарья пыталась до конца осознать и поверить, что ее дочь, кажется, вернулась."
"«Эх, но почему же так паршиво на душе и плакать хочется? — Думалось мне.