Заставляет задуматься, уж не специально он выдал эти сведения, когда ему было нужно?
— Считаешь, он на такое способен?
— Думаешь, воспоминания можно подделать? — вместо ответа Шен ухватился за пришедшую на ум мысль.
Муан задумчиво потер подбородок.
— Не думаю, что такое возможно. — Однако в его тоне не было убежденности. Помолчав, он добавил: — Разве что…
— Разве что не подделать, но скомбинировать правду так, как нужно! — перебил Шен, пришедший к той же мысли.
Муан кивнул.
— Я все думаю, отчего он составил воспоминания в такой последовательности? Сперва хотел обрушить на меня осознание того, как Шен обязан ему, что ради него он убил стольких людей, чтобы скрыть, что он слетел с катушек… Затем воспоминание о них с Рурет, любящие брат с сестрой, чтобы показать, что именно Шен разрушил.
Шен замолчал.
— Ты не собираешься произносить это вслух? — уточнил Муан.
— Я думаю, как сформулировать.
— Испытывал к Шену влечение? — подсказал старейшина пика Славы. — Любил его не просто как брата?
— Ну, хм, может, это слишком громко сказано…
Муан криво усмехнулся.
— Все выглядит так, словно Шиан пытался огорошить тебя фактом, что всю жизнь страдал от неразделенной любви, а затем добить правдой о том, что любовь Рурет была связана лишь с пари.
— Это не выглядит реалистичным…
— Может, поэтому он утверждал, что она свихнулась?
— Ты меня окончательно запутал, — сокрушенно признал Шен.
Муан удивленно приподнял брови.
— А по-моему, здесь все довольно очевидно, — заметил он. — Полагаю, если бы ты был тем самым Шеном, сейчас ты должен был чувствовать замешательство из-за признания Шиана и боль от предательства, совершенного Рурет.
Шен нахмурился.
— Почему вся вина только на Рурет? Разве она не заключила пари с Шианом? Значит, это предательство со стороны обоих. В чем тогда смысл? По-моему, это все больше подталкивает свести счеты с жизнью. В конечном итоге Шен осознает, что брат с сестрой просто развлекались за его счет.
Муан задумался, остро осознавая, насколько по-разному они с Шеном мыслят.