Майор выбрал третий вариант — прорываться по трассе предложенной штабом. Она проходила по самой границе досягаемости эсминца, у которого, как и у «Нибелунга» не имелось атмосферных ракет. Торпеды тут бесполезны и эсминец будет стрелять из орудий. Но даже при выстреле на пониженной скорости снаряд успеет довольно быстро испариться в плотных слоях. Атмосфера сейчас служила единственной защитой пехотинцев и поэтому большую часть разгона ботам предстояло совершить именно в ней.
По замыслу штаба им предстояло лететь, пока плотности воздуха хватает для работы двигателей в воздушно-реактивном режиме.
Все на мостике затихли в ожидании кульминации, даже доклады о второстепенных событиях прекратились. Спутники и собственные сенсоры «Нибелунга» выдавали на экран синтезированное изображение вполне приличного качества. Четыре десантных машины с пехотинцами, пленными, с леди Далией и освобожденными заложниками; с украденными из Ледяного замка финансами и секретами, поднимались все выше и выше пока, наконец, не достигли критической зоны.
— Эсминец отключил маршевые двигатели и маневрирует корпусом, — сообщил Вебер из ОКП.
И вот он открыл огонь из пяти осевых стволов. Огненные стрелы, точно метеоритный поток, начали рвать пространство среди группы взлетающих ботов. Избежать попаданий в такой ситуации сложно — траектория предсказуема, маневр ограничен. А энергия слишком велика, чтобы даже штурмовая броня могла выдержать удар.
Пилоты развернули машины, поставив под огонь противника теплозащиту. Разрушаясь она спасала от разрушения основную конструкцию ботов.
— Им главное уйти, — произнес Ивор, ни к кому конкретно не обращаясь.
Морпехи рассуждали точно так же. Поэтому жертвовали всем, что уже не требовалось для последнего рывка к рейдеру. Сперва одна, затем вторая машины получили повреждения крыльев. Кажется некоторые из них просто оторвало. Но траектория полета уже приближалась к орбитальной, а двигатели продолжали работу, поддерживая нужный угол атаки.