Казак недоуменно покрутил в руке величайшее научное открытие, вытряхнул содержимое горшка на стол и брезгливо поковырялся пальцем в странной мешанине черепков, осколков и песка, надеясь откопать еще несколько кристаллов.
– Эй, это же не драгоценность, а растение! – не выдержав, забарабанила по двери Полина. – Оно без почвы погибнет!
Бандиты бессовестно проигнорировали вопли полномочной представительницы Общества спасения животных. Казак отобрал еще несколько побрякушек, вместе с камнем спрятал в карман и отошел в сторону.
Наконец очередь дошла и до пленников.
– Иди сюда, чокнутая! – лениво скомандовал Майк, открыв дверь.
Полина обвела друзей прощальным взглядом и обреченно шагнула за порог. В бок ей тут же уткнулось дуло бластера.
– А теперь – остальные!
– Ну почему опять я крайняя? – возмутилась девушка, сообразив, что ее выбрали в заложницы, а не в жертвы.
– Заткни пасть и топай, – хмыкнул бандит, задавая ей направление шлепком по заду и одновременно поясняя свой выбор. – На какой участок их ставить, шеф?
– На шестой, – рассеянно отозвался Казак, просматривая какие-то записи в планшете.
– И девчонку? – почти сочувственно уточнил Майк.
– Да. Только этого, – Казак презрительно кивнул на Станислава, – пока в камере придержите. А то как бы не скопытился раньше, чем я с ним поболтаю.
Пленники понятия не имели, что такое шестой участок, но он им уже не нравился.
Снаружи к конвою присоединились еще двое вооруженных людей – один сбоку, другой сзади. Как и говорил Дэн, корабли стояли в огромном ангаре без окон, неровно освещенном потолочными прожекторами. Воняло какой-то дрянью, по полу, постепенно оседая в хлопья, стлался желтоватый дым. Респираторы, однако, никто не натягивал, хоть они и болтались на шее у большинства бандитов.
Станислав оглянулся на свой корабль, стоящий бок о бок с «Шайтаном», и кулаки сами сжались от досады и злости: бандиты деловито, как дорвавшиеся до сахарницы муравьи, растаскивали немудреные, но памятные и родные вещи. Чайник, стулья, ящик со спортивными ружьями и лисой, даже диванчик вынесли, громко обсуждая, куда бы приткнуть это старье… Коноплю Теодор проводил таким взглядом, что расхитителям следовало содрогнуться на семь поколений вперед.