– Конечно, нас в СКБ знакомили с характеристиками членов экипажа, тесты на совместимость и всё такое прочее. Стандартная процедура. Нашу группу тоже формировали по критериям психологической толерантности.
Иван расслабился.
– Ничего особенного. С детства владел интуитивным озарением, часто помогало в жизни, и только. Но жизнь на Нимфе для меня пока загадка.
– И всё-таки?
Он бросил стаканчики из-под кофе в угол каюты, и они исчезли, проглоченные эффектором системы утилизации. Захотелось пошутить.
– Сударыня, инконгруэнтная фрактальность изменения аксиоматического ядра постулированной трансцеденции не позволяет сделать однозначный вывод о форме разумной жизни на планете Нимфа.
Красиво изогнутые стрелочки бровей Елизаветы прыгнули на лоб. Она с изумлением вгляделась в нарочито простодушное лицо оператора.
– Иван?!
Он не выдержал, засмеялся.
– Нимфу я приплёл ради эффекта. Эту фразу часто повторял мой наставник по школе выживания, правда – с другой концовкой.
Елизавета прыснула.
– Боже мой! Я подумала…
– Что я сбрендил?
– Нет, что вы секретный сотрудник космической контрразведки.
– Вы с ними сталкивались?
– Конечно, не раз, такова специфика нашей работы. Да и Курт, между прочим…
В двери снова пропел каютфон.
Елизавета умолкла, оглядываясь.
Экранчик каютфона показал лицо оператора экспедиции.
– Лёгок на помине, – усмехнулся Иван, размышляя, чего не успела договорить гостья о коллеге. Впрочем, в том, что Курт Шнайдер окажется сексотом, ничего удивительного не было.
– Не открывать? – спросил Иван после паузы.
– Откройте, – нахмурилась Елизавета.
Дверь бесшумно скользнула в косяк.
Стоящий в коридоре Курт вскинул голову, глянул на сидящую в свободной позе – нога на ногу – женщину, на поднявшегося Ивана. Горящие глаза его сузились.
– Ты… здесь?!
– А где я должна быть? – спокойно спросила она.
– Вересов приказал всем…
Глаза Елизаветы вспыхнули ответным огнём.
– Приказал? Что именно? Почему он не обратился прямо ко мне? Что за детский лепет, Курт?
Шнайдер облизал губы, перевёл взгляд на Ивана, потом на лицо женщины, снова на Ивана.
– У вас всё? – вежливо спросил Иван.
Шнайдер потемнел, медля.
– Если у вас больше нет вопросов, до свидания.
Дверь мягко закрылась перед носом оператора, не решившегося войти.
– Ну вот, – грустно сказала Елизавета, – не было печали.
– Он ревнует, – сказал Иван.
– Да ладно, я не давала никакого повода.
– И всё же я это чувствую.