Первыми накрылись камеры: затрещали, заискрились и замерли, по-рачьи растопырившись в разные стороны. На этом, судя по клокотанию в груди и повалившему из шейных шарниров дыму, процесс не остановился.
– Эй, это не по правилам! – забывшись, завопил бармен. Оторванные в бою руки-ноги можно привинтить на место, вмятины – выровнять, дыры – заклепать, лишь бы начинка уцелела, – а сейчас ее неумолимо разъедала просачивающаяся все глубже «плазма».
– По каким еще правилам?! – живо откликнулись те, кто, видимо, ставили на пять минут.
Бармен с огромной неохотой опустил оружие – уже не станнер, а более миниатюрный и смертоносный игольник.
Дэн понял, что живым он отсюда по-любому не выйдет, времени у него только до конца поединка.
Ослепший андроид повел себя совсем по-человечески: заметался по залу, размахивая руками и долбясь в стены уже без оглядки на ограду. Не потому, что разозлился, а просто потерял сигналы от датчиков и хаотично лупил во все стороны, как пулемет без прицела, продолжая выполнять приказ.
– Борис, вырубай его! – малодушно вякнул кто-то. – Разнесет же все на хрен!
– Идите в задницу, на вас не угодишь! – огрызнулся бармен, под защитой стойки чувствовавший себя увереннее остальных.
По его голосу Дэн догадался, что Борис уже пытался отключить своего питомца, но не вышло. Видимо, приемник тоже накрылся.
Валящий из андроида дым стал желтым и вонючим, однако на мощности механизма это не отразилось, а непредсказуемость бросков оказалась опаснее точно рассчитанных ударов.
Балка хрустко переломилась пополам, как вафельная, а чуть погодя – гулять так гулять! – второй конец тоже оторвался и рухнул. Бар заволокло белой пылью, скрипящей на зубах.