Теперь Сапрыкину некогда было размышлять о том, какие ошибки он допустил, и как же так вышло, что в один и тот же день, одни и те же недоноски свалили его с ног уже дважды. Теперь надо просто выжить. Как-то мельком, почти на автоматизме, он понял, что напавший на него враг был женщиной. Точнее, существо женского пола, ибо ничего женственного в этой пучеглазой, кривозубой и разукрашенной как какая-нибудь стена в неблагополучном районе какого-нибудь города бестии не осталось уже давно. А может, и не было никогда. Однако, при всем при этом, она оказалась довольно сильна.
Тут будет реклама 1
Не сумев сбросить ее с себя и вырваться из крепкой хватки, майор резко мотнул головой, пытаясь хотя бы не дать пальцам ее левой руки добраться до его глазных яблок. Сделать это не совсем удалось, но как только Сапрыкин почувствовал, что в результате его движения большой палец дикарки провалился ему в рот, он не задумываясь и со всей силы сомкнул челюсти, затем снова резко дернул головой. Жуткий визг дикарки едва его не оглушил. Она отдернула руку, и теперь все ее внимание было сосредоточено на жуткой боли.
Тут будет реклама 2
Сапрыкин теперь смог ее сбросить в сторону и выплюнуть ей в след откушенный палец. Затем выхватил из ножен холодное оружие, которым недавно прикончил первого врага из этой группы. Все, что теперь нужно, это перерезать твари глотку, но вдруг все в этом мире померкло, и он видел только поднимающийся ствол собственного «Винтореза». Уже не надеясь пронзить врага ножом до того, как она произведет роковой выстрел, он в отчаянии рванулся к женщине.
Тут будет реклама 3
Раздался грохот, и он рефлекторно закрыл глаза от заливающей лицо теплой липкой и сладковато пахнущей жижи. Через несколько секунд рассудок все-таки принял тот факт, что после смерти сердце таким бешеным темпом биться не должно. Он разжал ладонь и почувствовал, как из нее выскользнул нож. Затем медленно поднес дрожащие руки к лицу и начал соскребать с глаз неприятную вязкую субстанцию, в которой прощупывались клочья волос и мелкие осколки костей. Получив, наконец, возможность, разжать крепко сомкнутые веки, он уставился на свои ладони, обильно покрытые жуткой кашицей, в которую превратилась половина головы каннибалки.
Тут будет реклама 4
Она застыла в той позе, в которой он видел ее последний раз, когда та еще была жива и схватилась за оружие Сапрыкина. Она просто сидела на земле, поджав под задницу согнутые в коленях ноги, и могла бы показаться еще живой, если бы не отсутствие верхней части башки…
– Йоп твою… – выдохнул майор и тряхнул ладонями.
