Михаил вздрогнул, увидев этот хорошо ему знакомый неприветливый взгляд Андрея Жарова.
– Карл! Этот человек пришел из лагеря русских! Называл твое имя, имя Майкла и Оливии и Джонсона с Дерилом?! Мы только это поняли! Он не говорит на нашем языке! Или, делает вид!..
– Я это понял, – хмуро поднял ладонь шериф и бросил взгляд на Крашенинникова. – Майкл, ты не поможешь мне с переводом?
– Конечно, – Михаил, корчась от боли, принялся выбираться из машины. Оливия уже выскочила и помогала ему. Жаров, тем временем, не сводил с этой парочки взгляда.
– Где наши люди: Рон Джонсон и Дерил Морган? Что с ними? – строго спросил шериф, зло глядя на Жарова. Крашенинников, не мешкая, перевел этот вопрос.
– После того, как на ваш поселок был совершен артиллерийский налет, они, вместе с Сапрыкиным, взяли одну из наших лодок и вдоль берега отправились в Петропавловск, чтобы найти и подавить минометные позиции. Что с ними теперь, я не знаю. Возможно то, что сейчас по вам не стреляют, результат их удачного рейда.
Жаров говорил ровно, но чувствовалось, что он с трудом сдерживает какое-то мощное эмоциональное возбуждение.
– Откуда мне знать, что это не ложь?! Откуда мне знать, что вы не взяли моих людей в плен или даже не убили их?! – продолжал хмуриться Риггз.
– Зачем, в таком случае, я пришел к вам? – развел руками Андрей.
– И зачем же?"
"– Мне надо говорить с Михаилом. – Жаров сделал шаг вперед. – Миша, послушай. Мы ошиблись. Я ошибся. Они сегодня разбомбили Вилючинск.
– Боже, Андрей, мне так жаль, – выдохнул Крашенинников.
– И мне, Миша… И мне жаль! У них артиллерия, залповые системы, минометы, огромный корабль и их легионы! А что есть у нас?! Стрелковое оружие, горстка гранат… У твоих американцев тоже не густо, если они так нас и не атаковали.