– Понятно, – медленно ответила Селина. Учитывая, что и сама скрывает правду о своей смешанной крови, она не была тем человеком, который стал бы осуждать. – Не должно быть ничего революционного в том, чтобы считать, что цвету кожи не надлежит определять место человека в обществе.
Детектив держал дверь открытой, пока Селина выходила на ослепляющий свет полуденного солнца.
– Соглашусь с вами, – сказал он. – Вероятно, вы не знаете, но общество в Новом Орлеане, южное общество без сомнений, по большей части основывается на правиле одной капли крови.
Селина задумалась над этим, пока ее зрение пыталось привыкнуть к палящему солнцу. Она прищурилась, посмотрев на детектива.
– Тогда это свободные земли только на словах.
Он усмехнулся.
– Мой отец был скромным сапожником в Палермо. У его семьи не всегда были средства найти пару прутиков, чтобы разжечь огонь. Надежда начать лучшую жизнь привела их в наш город-полумесяц пятьдесят лет назад.
Селина сжала руки в кулаки, стиснув поношенную материю своего платья.
– То же, что привело и вашу семью сюда, детектив Гримальди. – Она гордо улыбнулась дневному свету. – Возможности.
Детектив отошел, позволяя Селине встать в тени, заслоняя ее от беспощадно палящего солнца.
– А вы хороши, – шепнул он.
– Что, простите?
– Вы хороши в том, как скрываете свой ум.
– А вы плохи в том, как пытаетесь быть очаровательным.
Его губы дернулись.
– Вы не находите меня очаровательным?
– Мы по-прежнему на допросе, детектив Гримальди. Считаете, в таком положении можно быть очаровательным?
Он провел своей большой рукой по вьющимся волосам.
– Приму к сведению. И пожалуйста, – сказал он, – зовите меня Майкл.
– Я… не уверена, что это будет уместно.
– Я нахожу все эти формальности утомительными. Это вполне уместно, если мы так решим.
– Если бы только жизнь была такой же простой. Если бы только все были достаточно умными, чтобы уметь избегать утомительности, как делаете это вы.
Его бесцветные глаза – настолько светлого голубого оттенка, что они казались почти белыми, – странно заблестели на долю секунды. Как будто его позабавили ее слова.
Пиппа рядом кашлянула, якобы прочищая горло, и Селина обернулась.