"
"– И ветчину, и дижонскую горчицу, а еще чай, кусок теплого хлеба… и соты с медом, которые мне удалось ухватить из улья у пчел! – триумфально провозгласила Пиппа.
Селина почти что слышала, как Пиппа улыбается. Именно такие моменты она ценила больше всего. Филиппа Монтроуз была солнечным светом и благодетелем. Пчелиными сотами по праву. Может, это звучало глупо, но, имея подругу в лице Пиппы, Селина начинала верить, что ей рады в благородном обществе, несмотря на все, что случилось в ее жизни за последние несколько недель.
Ухмыляясь, Селина воткнула иголку в блестящую белую ткань и отошла от своего импровизированного рабочего места, чтобы вытянуть руки над головой. На миг она подумала отложить трапезу. Не помешает воспользоваться крошечной свечкой, которую принесла Пиппа, пока та не потухла и не оставила их под покровом ночи. В конце концов, оставалась всего неделя до бала-маскарада. Селина никогда не шила нарядов в такой короткий промежуток времени, уж тем более без посторонней помощи.
Однако она умирала с голоду. Она уже пропустила ужин, потому что была слишком занята своей работой. Когда же Пиппа предложила совместить их маленькие порции света, чтобы у них было больше времени, Селина не знала, как ее отблагодарить. С тех самых пор, как прибыла в монастырь три недели назад, Селина не могла не горевать об отсутствии масляных ламп.
Когда солнце садилось, Селина перемещала свою работу в келью Пиппы, которая была чуть больше. Пиппа работала с красками, а Селина шила под светом их совмещенных свечей.
Теперь Пиппа сновала вокруг, напевая знакомую мелодию, пока зажигала тонкую свечу и ставила табурет в центре комнаты, чтобы водрузить на него поднос, создав таким образом переносной столик.
Селина отошла на другую сторону кельи, чтобы полюбоваться своей работой.
Она была довольна тем, сколько ей удалось сделать всего за два дня. Как только забрезжил рассвет, она поговорила с плотником на улице Бьенвилль, которого посоветовала ей мать-настоятельница.