Не могло быть случайностью и то, что Уильяма настиг его ужасный конец именно в ее келье. Не учитывая на первый взгляд не связанного с этим преступления на пристани, убийца, похоже, нападал на тех, кто каким-то образом был знаком с Селиной Руссо, по причинам, которые никто пока не мог постичь. Во всем этом не было никакой логики, не считая только, что жертвы знали Селину и жили в урсулинском монастыре.
А что, если юная девушка, погибшая на причале, тоже каким-то образом связана с Селиной?
Но до тех пор, пока неизвестно никаких подробностей, какой бы печальной и жуткой ни выглядела ситуация, про третью жертву можно не думать.
«Каждый раз, когда ты меня избегаешь, я начинаю желать тебя только больше».
«Тебе не сбежать. Ты моя».
Селина вздрогнула, уставившись на гранитные ступени у себя под ногами, наблюдая, как дождь поблескивает на потрескавшейся поверхности. Она застыла, когда Пиппа присела рядом с ней, затем покосилась на подругу, встретив ее большие голубые глаза, наполненные сочувствием.
– Я могу тебе чем-нибудь помочь? – мягким голосом спросила Пиппа.
«Ты можешь оставить меня одну». – Гнев вспыхнул внутри Селины при мысли о том, что Пиппа, похоже, совсем не думала о собственной безопасности. Неужели она не может понять, что лучше не находиться рядом с тем, кто приносит в их жизни яд?
Неужели все они не понимают, что лучше бежать прочь?
– Может, принести тебе чаю? – предложила Пиппа.
Селина прикусила язык и ничего не сказала. Боялась, что если раскроет рот, то не сдержит потока злобных комментариев – именно так всегда действовал на нее страх. Но никто не заслужил слышать сейчас оскорбления, уж тем более Пиппа.
Несмотря на то что Селина не ответила на вопрос и даже никак особо не отреагировала на подошедшую составить ей компанию Пиппу, та осталась сидеть рядом.
«Почему она не понимает, что нужно держаться от меня подальше? Она что, мечтает умереть?» – сердито подумала Селина, растворяясь в своем гневе.
Стена черной шерстяной ткани выросла перед ней, заслонив весь обзор. Как обычно, Селина уловила запах матери-настоятельницы до того, как увидела лицо пожилой женщины. Селине хотелось мрачно усмехнуться.