Бастьян бережно взял ее за горло, притягивая ближе к себе, ее рассыпавшиеся по плечам кудри защекотали ему запястье и сбили с толку на еще одну, сводящую с ума секунду.
– Тогда ты полная дура.
– Почему ты не хочешь мне помочь? – Голос Селины наконец-таки дрогнул, первый признак того, что Бастьян причинил ей очевидную боль.
Это в ответ причинило боль Бастьяну, такую, будто его ударили в живот.
– Ты беспокоишься о тварях, которые тебя убить могут? – Хладнокровный смех сорвался с его губ. – Тебе следует беспокоиться о демоне, который это сделает.
– Лжец. Ты меня не тронешь. – Вопреки всему Селина Руссо по-прежнему отказывалась сдаваться.
Бастьяну нельзя восхищаться этим. Ему вообще нельзя ею восхищаться.
– Ты ничего обо мне не знаешь, – сказал он. – Я убивал прежде, Селина. Бесчисленное количество раз. И наслаждался этим, ни разу не попросил прощения. – Он хотел ее напугать этим признанием. Утвердить судьбу раз и навсегда.
Селина медленно выдохнула, ее дыхание задрожало у нее на губах.
– Как и я.
Рука Бастьяна отпустила ее горло, напряжение разлилось по его телу, сдавив грудь от изумления. Он подумал о том, чтобы снова назвать ее лгуньей. Однако она не лгала. Он знал ее уже достаточно хорошо, чтобы понимать, что подобное признание не может быть ложью. Оно было жестоким, какой обычно и оказывается правда.
Селина вздернула свой острый подбородок. На ее глазах блеснули злые слезы.
– Поэтому я и сбежала из Парижа. – Она сделала вдох, вся дрожа.
Бастьян схватил ее за руки. Посмотрел на нее, наблюдая, как она опять обрывисто вдыхает. Мысли закружились в его разуме, вопросы, жаждущие вырваться наружу.
– Кого?
– Я убила мальчишку, который пытался меня изнасиловать.
Огонь резко покинул его тело. Так происходило всегда. Каждый раз, когда Бастьян собирался что-то уничтожить, внутри его все холодело, не горело.
– Хорошо, – сказал он, не веря больше своим словам.
– Может, мы не такие уж разные, ты и я.
Это было очень далеко от правды. И очень близко к тому, во что его сердце желало верить. Бастьян больше не мог сдерживать себя. Он положил ладонь на ее щеку, смахивая слезы большим пальцем.
– Скажи мне, почему у тебя лента Анабель, – сказала Селина, ее зеленые глаза сверкали. – Пожалуйста.