Я беспокоюсь о тебе каждый день. Одного слова или записки было бы достаточно. Но ты вычеркнула меня из своей жизни, и я не стану делать вид, что понимаю почему. – Она размахивала руками, когда говорила, и ее кружевной рукав зацепился за серебряный орнамент, украшающий платье в стиле барокко на животе. – О черт, – простонала она.
– Давай помогу, – сказала Селина, потянувшись к кружевам.
Пиппа отстранилась сначала. Но потом опустила плечи и, сдаваясь, выдохнула.
– К черту все это, – пробормотала она.
– Перестань ворчать. – Улыбка невольно появилась на губах Селины. – Я обязательно выслушаю все твои укоры, и неважно, насколько они яростные.
Опустив глаза, Пиппа вздохнула.
– Я хочу, чтобы ты знала, как я разозлилась… а еще – что мне все равно, сколько раз ты будешь меня игнорировать и отталкивать.
Селина распутала последние кружева.
– Я тоже очень тобой дорожу, и мне очень жаль, что я веду себя как негодяйка, – мягко сказала она. – Просто, пожалуйста, знай, что у меня есть причины на то, чтобы держаться от тебя подальше.
– Я запомню твое обещание, – кивнула Пиппа. – Но никогда не забывай, что я рядом, если понадоблюсь тебе.
У Селины ком встал поперек горла.
– Я не забуду. Никогда.
Пиппа снова кивнула, выражение ее лица стало мрачным.
– Полагаю, мне нужно вернуться на бал. Я отправила Фобоса за напитками, и только полный идиот может потеряться по дороге до стола с пуншем.
– Месье Деверё один из таких идиотов? – добродушно пошутила Селина.
– Понятия не имею, что ты хочешь этим сказать. – Пиппа выразительно посмотрела на нее. – Однако если ты захочешь встретиться со мной в следующий четверг за чашечкой чая, не сомневаюсь, мы сможет это выяснить.
Отчасти Селине отчаянно хотелось быть той девушкой, которая строит планы и пьет чай по четвергам с лучшей подругой. Однако она понятия не имела, каким обернется для нее следующий час, что уж говорить о днях.