Я знаю много языков, мне дважды довелось объехать весь мир. Я могу спеть оперу Верди «Аида», не подглядывая в ноты.
Разве я не заслуживаю хотя бы малейшего восхищения за все это?
Мне хочется думать, заслуживаю, хотя знаю, что это невозможно.
Демоны недостойны людского снисхождения. Так говорят люди, по крайней мере.
Однако я открою секрет. В свое время мне удалось понять, что можно вести себя одновременно обескураживающе и очаровательно. Вино может быть сладким, хотя оно и затмевает рассудок. Мать может любить и ненавидеть своих детей в один и тот же день.
И хищник может презирать себя, когда наслаждается своей трапезой.
Понимаю, мое поведение может показаться странным. Неподобающим. Но я создание странное. Создание, рожденное отдельно от этого мира."
"Не беспокойтесь за меня. Мне никогда не приходилось быть в числе тех бессмертных, которые наслаждаются игрой со своим ужином, не очень-то я люблю и преследовать своих жертв. Я не выискиваю их слабости; скорее понимаю их человеческую натуру.
Мое чувство вины.
Я переживаю за каждую жизнь, которую отнимаю. Убийство прошлой недели на причале ни капли меня не воодушевило. Оно было жутким не без причины, обычно я избегаю бессмысленных смертей. Мне пришлось убить девушку лишь для того, чтобы узнать, как далеко я смогу зайти.
Каждая следующая смерть будет все более будоражащей. Это самое важное.
Хотя я и не получаю наслаждения от беспорядочных кровопролитий, меня воодушевляет охота. Мой друг детства говорил, что может понять, если животное погибает в муках.
Мне хочется с этим согласиться. Также есть некая притягательность в том, чтобы знать, что случится дальше, до того, как узнают другие. Может, виной тому мое нетрадиционное воспитание. Или же это просто человеческая натура.
Меня называли человеком. Однажды.
И какая-то часть меня все еще жаждет им быть.
Может, именно поэтому меня и привлекает оживленность Французского квартала.