Над всем тем, что та девчонка хотела попробовать. Что хотела получить навсегда: попасть в общество элегантных юных особ, для кого шила наряды, о которых те забывали на следующий же день. Шанс влюбиться в симпатичного юношу, который украдет ее сердце стихами и обещаниями.
Сейчас она усмехнулась от одной лишь мысли об этом.
Проведя несколько недель в море в деревянном чемодане, это помятое платье, которое сегодня надела Селина, отражало резкие перемены, случившиеся в ее жизни. Оно не подходило для воскресной службы, а уж тем более не подходило для званого ужина.
И вдруг учуяла такой сладкий аромат, что забыла обо всем.
Она оглядела площадь, ища его источник. В углу, противоположном от дуба, стояла открытая пекарня, напомнившая Селине о ее любимой булочной на бульваре Монпарнас. Запах жареных пончиков и медленно тающего сахара сочился сквозь вощеные листья магнолии.
Смотреть на такую красоту должно быть приятно. Однако красивую решетку будто бы окружало что-то еще, что-то пугающее. Точно бледный палец, показавшийся из-за задернутых штор и заманивающий в темную бездну.
Мудрость подсказывала Селине принять во внимание это предупреждение. Тем не менее она поняла, что уже очарована.
Повозка остановилась на углу шумной улицы, огромная ломовая лошадь впереди упряжки фыркнула, тряся гривой. Люди во всевозможных нарядах – от роскошных, с золотыми часами на цепочках, до простых из застиранной ткани – пересекали улицу Декатур, их шаги были спешные и напряженные, точно все торопились на какое-то важное дело.
Так как Пиппа сидела ближе всех к извозчику, она наклонилась вперед, обратившись к нему:
– Сегодня вечером какое-то особое мероприятие? Откуда столько народу?
– Парад, – хрипло отозвался мужчина, не обернувшись.
– Что, простите?
Он прочистил горло.
– На улице Канал вот-вот начнется парад.