И вид такой довольный-довольный, аж неуютно как-то становится.
– Э-э-э, – протянула я, усиленно соображая, с какой фразы лучше начать беседу, а также – на каком языке следует заговорить.
– А-а-а-а! – Радостно отозвался чертенок и, хлопнув пару раз в ладоши, снова потянул свои когтистые лапки к верхней части моего туловища.
Эм, и что это я ему только что сказала? Вдруг у них тут нечленораздельное мычание переводится как отдельные слова или предложения?
– А ну брыс-с-сь! – шикнула на него и не сильно, но ощутимо ударила малолетнего исследователя по ладоням (оригинальное приветствие получилось, угу!).
Чертенок склонил рогатую голову набок, недовольно дернул разрисованной щекой и, неприятно хихикнув, показал мне язык, после чего демонстративно уставился на мой бюст.
Ну ничего себе воспитание! Да что он себе позволяет, да как ему не стыдно, да…
«Да-а-а-а-а-а-а, – мысленно изрекла я, опустив взгляд на свой наряд.
Тонкое белое платье смотрелось бы неплохо в качестве ночной сорочки, особенно если учесть, что большая часть его состояла из декольте на серебристых веревочках (и на том спасибо, в противном случае лежать бы мне здесь топлес) да разрезов до середины бедра с такой же серебристой шнуровкой сверху. Ну, судя по тому, что я находилась в постели, может, это и нормально? Только зачем тогда на ногах мягкие босоножки с тонкими завязками, оплетающими икры почти до колен, а волосы уложены в высокую прическу, из которой выбивалось несколько прядей, украшенных длинными лентами?
Сев на кровати, я продолжила изучать свою одежду, не забыв мимоходом повторно треснуть рогатого отпрыска по его назойливой конечности.
"Судя по ощущениям, из нижнего белья на мне присутствовала… только нижняя его часть, верхняя канула в небытие. Немудрено.