– Но вполне хватает, чтобы совершить равноценный обмен. Немного… ну хорош-ш-шо, почти весь дар, которым ты владела, перекочевал ко мне вместе с небольшим количеством крови во время поцелуя, я же отдал тебе частицу своего. Это и был мой маленький подарок.
При последних словах выражение его лица стало чересчур загадочным, и мне это не понравилось. Нехорошие предчувствия нахлынули с новой силой, а словарный запас опять дезертировал, передав эстафету первенства мыслительному процессу.
– И? – Мой голос прервал затянувшуюся паузу, возникшую после его последнего заявления.
– Что… и? – обреченно закатив глаза, простонал Лу. – Опять неяс-с-сно?
– Ясно-ясно, – торопливо заверила я. – Просто… дальше-то что со мной будет? Чем мне такой равноценный обмен грозит? В гарем свой потащишь или с мамой-папой проститься отпустишь? Да с женихом бывшим… Мм?
– Ну зачем же, – заулыбался он, сменив гнев на милость. – Я не настолько жесток, чтобы лишать твоего Хранителя жизни.
Угу, он не жесток. Он пацифист и миротворец, а то, что тут происходило, мне просто приснилось.
– А? – снова перезабыв все слова, выдохнула я.
– Ты не знаешь? – Его брови приподнялись в удивлении.
– Что? – О! Я совершенствуюсь! От одной к трем буквам перешла, глядишь, скоро снова начну целыми фразами изъясняться.
– Закон Заветного Дара. – Лу намотал на палец серебристую ленту, вплетенную в мои волосы, и с грустной миной на физиономии продолжил: – Раз на твоей руке был символ, значит, ты приняла его и стала невестой дем… Хранителя.
"От таких новостей у меня сердце оборвалось. Не чувствовала жениха – не беда, если знала, что он жив и здоров. Хотя бы чисто теоретически. Ведь Арацельс – мужчина, который мне дорог. И я не хотела быть последней скотиной, наплевавшей на его судьбу. Он шел за мной по пятам, пытаясь вытащить из неприятностей.
– А если Арэ по каким-то причинам погибает до брака? – спросила я, мысленно умилившись вовремя вернувшейся способности говорить.