— Ладно, допускаю, что так вышло даже лучше, — признал Оливер. — Говорят, у Ходжа-старшего тяжелая рука.
«Ой-е-е-е! — раздался вскрик снаружи, как будто подтверждающий слова Оливера. — Я ничего не сделал! Пап! Ой-е-е-е! Тут что, пчелы? Пап, тут пчелы! Пошли прочь! Ой-е-е-е!»
— Музыка для моих ушей, — проворчал Оливер. — Правда, должен предупредить — если я его хоть раз увижу хотя бы в ста футах от тебя — этого ублюдка уже ничто не спасет. Кстати, где Бен? Он то появляется, то исчезает — как настоящий призрак.
Глава 51
Я пожала плечами. Теперь я сама была не уверена, что призрак Бена Тернера мне не почудился. Он ведь меня терпеть не мог с тех пор, как узнал, что я русалка. А сейчас — бросился на защиту, получается? Неужели он сказал правду и в самом деле выслеживал Ходжа, чтобы узнать его тайны и… защитить меня?
Тогда я еще не знала, что Бен просто достаточно долго пересматривал свои взгляды и пришел к выводу, что «куском дерьма из-под ослиного хвоста могут быть и люди, и русалки, и неважно, кто кем родился! А тебя, девочка моя, я в обиду не дам, тем более этому ублюдку низвергнутых!»
Я не знала, что наша дружба снова воскреснет, а еще что Бен, несмотря на то, что напугал Ходжа и старушку Аделаиду, не пожелает уходить.
Как бы то ни было, Бен Тернер был окончательно признан мертвым, а Оливер стал ректором академии, а не исполняющим его обязанности. Узнав Бена ближе, я грустила из-за того, что он умер так рано, но, когда я сказала об этом вслух, Бен возмутился и заявил, что быть призраком ему нравится намного больше, особенно сейчас, когда он не прикован больше к подвалам или к артефактам. Можно подслушивать, подглядывать и вмешиваться в чужие жизни. В чем-то Бен был даже хуже деревенских сплетниц, но я все равно была ему благодарна и любила, как лучшего друга.
Дверь зала открылась и прозвучал преувеличенно бодрый вопрос Якоба, отца Оливера:
— Ну что, продолжим?
Мы снова заняли положенные нам места — гости оторвались от окон весьма неохотно — и я заметила, как Кларисса незаметно придвинулась к нам ближе, а Дрангур, сияя ободряющей улыбкой, занял пост у двери.