— Теперь мне остается ударить им человека и произнести формулу. К примеру, звучать она может следующим образом: «Ходить тебе в животной шкуре до тех пор, пока человек внутри не возьмет верх». Или более подробно и понятно, если я в хорошем настроении.
В аудитории раздались смешки, и ректор Стортон хлопком уничтожил результат своей работы и улыбнулся. Улыбка у него была красивая, мягкая, синие глаза блестели. Он вообще менялся, когда говорил о проклятьях, с таким лицом кто-то другой мог бы рассказывать о детях или о том, как розовеет закатное небо над морем.
— Тренируйтесь, — скомандовал Стортон. — У вас пятнадцать минут, чтобы продумать и создать проклятье. Применять его не нужно, разумеется, только продемонстрировать.
— Но это же… но это же опасно! — возмутился кто-то. — Профессор Бутби никогда не заставлял первокурсников заниматься практикой."
"— Профессора Бутби это не уберегло, — отрезал ректор. — Если вы хотите стать магом, вам нужна храбрость.
— Но…
— Можете приступать.
— Но ректор Стортон…
— У вас не так много времени. Если не справитесь. — Он сделал угрожающую паузу. — Пеняйте на себя.
Я вздохнула.
— Ну что, Танг, проклянешь меня? — поиграл бровями Томас. — Может, наедине?
Хотелось бы тебя проклянуть, ты… чурбан невыносимый!
Стараясь не думать о Томасе и о его унизительном предложении, я создала форму для проклятия — она была голубой, потому что я пользовалась стихией воды.
Итак, структура, содержание и объект. Подняв руку, я замерла. Не хотела иметь ничего общего с проклятиями — с тем, чтобы причинять кому-то вред.
— Вам нужна помощь, адептка Танг?
— Нет, — вспыхнула я и попыталась сосредоточиться.
Ректор ушел куда-то мне за спину — видимо, чтобы кошмарить других студентов.
Как гласил второй параграф третьего тома учебника, проклятья должны накладываться с чувством, сильным. Ох, сейчас у меня внутри было полно чувств, главным из них была злость!
Я обвела правой рукой круг, символ человека — именно человек будет объектом моего проклятья.
— Брось, Унни… Ты же понимаешь, что лучше меня никого не найдешь?
— Занимайся своим проклятьем, — прошипела я.
Рядом с Томасом висело пустое алое облако — пустая пока заготовка, но он не торопился начинать работу.
— Цену себе набиваешь? — хмыкнул он, и отбросил с лица прядь темных вьющихся волос. — Я должен был это предвидеть.