Говорят, он скоро будет помолвлен с самой принцессой.
Я ничего не знала о принцессе, но заранее ей сочувствовала. Быть помолвленной с этим бесчувственным, язвительным человеком, которому интересна только наука! Да у него и сердца, наверное, нет!
— Да почему мы вообще об этом всерьёз говорим? — покачал головой Томас. — Сумасшедшая!
Глава 8
Повинуясь взмаху его руки, сфера заклинания угрожающе увеличилась и еще больше налилась чернотой.
И где ходит Стортон? Если бы я вела занятие и увидела, что один из адептов сформировал потенциально смертельное заклинание, я бы поспешила вмешаться.
"Ладно. Я повернулась к своей заготовке. Что там у меня осталось? Ограничитель. Я закусила губу. Самая сложная часть. Он должен быть связан с содержанием проклятья и быть эмоционально окрашенным. Ладно. Допустим, чтобы снять проклятье, нужно в чудовище влюбиться. Только — я покосилась на Томаса Морвеля — не пожелать выйти замуж или заграбастать его деньги, а по-настоящему, всей душой влюбиться.
Понятия не имею, каково это, никогда такой ерундой, как влюбленности, не занималась. Кому, как не мне, об этом знать.
Итак, чтобы снять мое проклятье, в чудовище нужно влюбиться и… Я нахмурилась. И отдать ему самое дорогое, что есть, вот так!
Коварно усмехнувшись, я щелчком пальцев отправила в свою сферу последнюю искру.
Мигнув голубым, она успокоилась, и запульсировала ровным светом. Я успокоенно выдохнула. Вот оно, готовое к использованию проклятье.
— А теперь расскажите, в чем вы ошиблись, адепт?..
— Лоуренс, — откашлялся мой одногруппник. — Я… вроде все правильно.
— Присмотритесь к внешнему виду вашего проклятья, — подсказал ректор Стортон. — У вас внутри муть, такого быть не должно. Кто мне расскажет, в чем причина? Никто? — ректор замолчал. — Очень жаль. Дело в ограничителе. Что вы поставили в качестве ограничителя?
— Проклятый должен разбогатеть, сэр.
Ректор откашлялся.
— Неплохо, но попробуйте поконкретнее. Как только центральная часть станет прозрачной, вы поймете, что все сделали правильно.
Прищурившись, я вгляделась в свою сферу. Кажется, все было правильно, оно было кристально чистым в середине, как слеза.
А вот у Томаса… У Томаса внутри было все черно. У него вообще получилось не проклятье, а непонятно что. Единственное, что я поняла — это что-то было очень опасным.