Разложенный диван, два кресла, стол… За столом Глеб. Под глазами синяки, изможденный и раздраженный. Перед ним четыре разных телефона, он говорит по пятому. Прохожу под его сверлящим меня взглядом и сажусь в кресло.
Достаю сигарету. Вдыхая едкий, кружащий голову дым смотрю ему в глаза.
— Кортеж готов? Паспорта? Понял. На границе наши люди? Сколько?.. Скинь мне номер счета, я переведу деньги. Дом переоформил? Вези документы…
Скидывает вызов. Встает из-за стола и молча меряет шагами комнату. Подходит впритык, наклоняется и, глядя мне в глаза, сжимает кистью мою шею.
"Я не сопротивляюсь. Моя апатия достигла апогея. Я просто чувствую, как в глазах темнеет и начинаю выключаться. Сигарета падает из онемевших пальцев на бетонный пол.
Не верю, что доведёт дело до конца.
И он проигрывает. Зольников ушёл, планы Глеба обрушились, власть уплывает из рук.
— Глеб Евгеньевич… Глеб Евгеньевич!! — словно издали слышу мужской голос.
Отпускает. Тяжело дыша сползаю по креслу на пол к его ногам. Обнимаю себя за колени.
Выпрямляясь, Глеб оборачивается.
— Что? — голос показательно спокойный и ровный.
— Вы же сказали — Анастасия Андреевна едет с нами, — многозначительно.
— Нет. Не знаю. Я решаю.
— Всё готово. Мы можем выдвигаться.
— Нет. Не можем. У меня еще пара задач здесь.
Присаживается передо мной.
— Скажи мне что-нибудь душевное, Настя, чтобы я решил в твою пользу. Что-то я… засомневался.
— В мою пользу? — ухмыляюсь я. Рана на губах лопается, гашу болезненный стон, облизывая кровь.
— Ты меня предала, — тяжело сглатывает он.
— Да.
— Почему?
— Почему бы и нет? — пожимаю я плечами.
— Я спас тебя…
Отрицательно качаю головой.
— Хочешь, я расскажу тебе, что там дальше, на записи, после того, как я стреляю в полковника?
— И что же?
— Там второй выстрел. После того, как я выбегаю оттуда. «На трупе полковника было два выстрела.» Зольников сказал. Я выстрелила в пах. И он умер не от кровопотери, как ты мне сказал.
— Да. Не от кровопотери. Но это был единственный способ сделать так, чтобы ты не заплатила за свой выстрел, Настя.