Красивая иллюзия (СИ)

Даже звонила она в этот день только мне, ни единого постороннего звонка или сообщения. Охрана утверждала, что Таня даже из дома не выходила. У меня просто в голове не укладывалось, что могло подтолкнуть ее на этот шаг.

- В полной мере я осознал произошедшее только когда их хоронили. С каждой минутой церемонии я умирал вместе с ними. А дальше я мало что помню. Я что-то кричал окружающим, разгонял толпу, не позволяя закрывать крышку гроба и забирать ее у меня. Совершенно не помню, как меня оттащили от них. Моим единственным желанием в тот момент было лечь в могилу вместе с женой и ребенком.

Потом я уехал в наш загородный дом, который мы мечтали отстроить и жить там летом. Я пил алкоголь, рассматривал ее фото, вспоминая каждый наш момент вместе. Меня не стало. Я мертв и по сей день. Олег Давыдов - это просто пустая безжизненная оболочка, - он опять замолкает, глубоко вдыхает, продолжая пальцами гладить мою спину. Сама не замечаю, как из моих глаз катятся слезы,тихо, беззвучно стекая по щекам, заливают его футболку.

- Спустя время, я все же докопался до истины. Девочке Тане десять лет, страдает шизофренией. Продуктивному контакту недоступна, все время разговаривает сама с собой, на месте не удерживается, неусидчива, на вопросы не отвечает, активно жестикулирует. Спорит, разговаривает, подчиняется указаниям «голoсов». Внимание девочки можно привлечь только во время процесса рисования. Рисует несуществующие миры, природу, животных в своем видении – это выписка из ее истории болезни.

Девочка Таня прошла долговременную комбиированную терапию и вступила в стадию устойчивой ремиссии. Девушка Таня принимала профилактические препараты и научилась контролировать себя. Татьяна приняла реальность и нашла себя в искусстве, выплескивая навязчивые мысли в картины, которые рисовала. Только потом я сопоставил факты и понял, что ее странности и непосредственность были признаками душевного заболевания. Она очень часто, в основном по вечерам и ночам, уходила рисовать, запираясь в своей мастерской. После ее смерти, когда я все же нашел в себе силы вернуться в нашу квартиру за дорогими мне вещами, я обнаружил картину, которую она нарисовала в тот день.

Страшное, жуткое лицо со зловещим оскалом без глаз, с потекшими красками, в которых преобладал черный, синий и красный цвет. Один психиатр предположил, что это была именно та сущность, которая сидела в ее голове. Ей принадлежал голос, который вел ее, заставляя выпрыгнуть из окна.