Неподалеку Сумеречный охотник заметил какую-то дверь, из-за которой доносилась приглушенная музыка. Открыв дверь, он вошел в комнату. Стены были расписаны фресками с изображениями лесных пейзажей, виноградников и синих бассейнов. У стены обнимались две женщины. Одна была маленькой, и ее пурпурное платье светилось в романтическом полумраке. Вторая, высокая, с длинными серебристыми волосами, заправленными за изящные уши фейри, взглянула на Алека поверх плеча своей любовницы и приподняла бровь. Маленькая женщина хихикнула, снизу вверх провела ладонью по бедру блондинки-фейри и сунула руку в разрез черного платья.
Алек попятился прочь из комнаты.
И захлопнул за собой дверь.
Где же Магнус, недовольно думал он.
Он продолжал бродить по дворцу. В следующей комнате группа жителей Нижнего Мира была занята игрой в карты. Алек заглянул в приоткрытую дверь. Он сообразил, что это за игра, лишь после того, как кто-то произнес фразу насчет «рыбы», и домовой в маске птицы, который, видимо, проиграл партию, поднялся и начал расстегивать пуговицы на рубахе.
– Ой, э-э, прошу прощения, – пробормотал Алек и собрался спасаться бегством.
Какая-то фея схватила его за рукав.
– Ты можешь остаться, Сумеречный охотник. Интересно будет взглянуть на твои руны.
– Отпусти, пожалуйста, – довольно спокойно ответил Алек.
Фейри лукаво сверкнула глазами.
– Я попросил вежливо, – сказал Алек. – Второй раз я просить не буду.
Она выпустила его, и Алек продолжил свои безнадежные поиски Мори Шу, каких-либо следов деятельности культа или, по крайней мере, кого-нибудь, кто не станет к нему приставать с непристойными предложениями.
В каком-то коридоре с блестящим паркетом и лепным потолком, расписанным златовласыми херувимами, он заметил юношу в маске рассерженного кота и байкерских ботинках. Парень не участвовал ни в обжиманиях, ни в прочих эротических действиях; он просто стоял, скрестив ноги и прислонившись к стене. Когда мимо прошла стайка фейри, хихикавших и щупавших друг дружку, неизвестный в маске отступил в тень.
Алек вспомнил самого себя в ранней юности, вспомнил, как его угнетали большие скопления народа.
– На самом деле, я тоже не люблю вечеринки, – сочувственно произнес Алек.