И не любитель говорить с людьми и с кем бы то ни было еще. Ни здесь, ни в других местах.
Алек в досаде поднял глаза к потолку. В этот момент мимо, пританцовывая, пробежала какая-то фейри. Ее высокая прическа была украшена зелеными листьями, а сама женщина была одета весьма скудно: ее тело обвивали лишь несколько лент и парочка ветвей плюща. Она наступила на лиану, волочившуюся за ней по полу, споткнулась и едва не упала, но Алек подхватил ее.
– У тебя отличная реакция! – радостно воскликнула она. – И руки у тебя сильные.
– Гм, вообще-то, я гей, – сказал Алек.
Он не привык так легко говорить об этом, тем более с незнакомцами. Было странно слышать эти слова из собственных уст, и странно чувствовать в одно и то же время облегчение и старый призрачный страх.
Разумеется, фейри нельзя было ни удивить, ни шокировать подобным заявлением. Женщина в ответ лишь пожала плечами; затем взгляд ее упал на Рафаэля, и глаза ее загорелись.
– А ты что думаешь о моем предложении, вампир?
– Я не гей, – отрезал Рафаэль. – Я не гетеросексуал. Меня это не интересует.
– Твоя сексуальная ориентация – «не интересует»? – удивленно переспросил Алек.
Рафаэль проворчал:
– Именно так.
Фейри поразмыслила несколько мгновений, затем предложила:
– А еще я могу принимать облик дерева!
– Я не сказал «не интересует, если ты не дерево».
– Погоди-ка, – внезапно воскликнула фейри. – Я же тебя знаю. Ты Рафаэль Сантьяго! Я слышала о тебе.
Рафаэль пренебрежительно махнул рукой.
– А ты не слышала, что я терпеть не могу всяческие разговоры?
– Ты герой победоносной войны существ Нижнего Мира с Валентином!
– Он один из героев войны союза Нижнего Мира и Сумеречных охотников, которая закончилась победой над Валентином, – вмешался Алек.
Выражение раздражения и досады на лице Рафаэля сменилось гримасой злобного удовольствия.
– Ах да, Сумеречные охотники нам вроде бы немного помогли, – бросил он.
– Ты же был там и все знаешь! – воскликнул Алек.
– Можно попросить у тебя автограф, Рафаэль? – спросила фейри.
В руке ее откуда-то возник широкий, блестящий зеленый лист и птичье перо. Рафаэль нацарапал на листе фразу: «Оставьте все меня в покое».
– Я буду хранить это, как реликвию, – воскликнула фейри и убежала прочь, прижимая автограф к груди.