На небо выплыл тонкий бледный месяц, который время от времени заволакивали быстро бегущие тучи: поднялся резкий холодный ветер. Люди сидели, закутавшись в плащи, протянув озябшие руки и ноги к огню. Опять из леса таращились на них невидимые звери, а один, огромный и лохматый, даже вышел на берег и некоторое время неподвижно стоял, роняя на камни слюну и скаля желтые клыки. Потом убрался с тихим ворчанием. Больше путников никто не беспокоил, но Рогбольд не мог заснуть: перед глазами у него стоял невиданный зверь, не мигая глядевший на него изумрудными голодными глазами.
Ещё трое суток прошли в пути и тревожных ночёвках, и на четвёртый всадники выехали из леса и остановились на краю обрыва, с которого открывался вид на пустынную долину, поросшую вереском и колючим кустарником бурого цвета. В неё вёл пологий спуск. На горизонте чернели Аллохеймские горы, чьи острые вершины походили на хребет спящего дракона. Разабай указал на них со словами:
— Мы должны перевалить через хребет, и тогда через день будем на месте.
— Что? — переспросил Рогбольд. — О чём ты?"
"— Замок Ирдегуса, Верховного Жреца, — пояснил Разабай. — Он стоит на берегу горной реки. Но нам не придётся искать его. Нас встретят на перевале Эрин-Готор, — он указал на северо-запад, где две вершины образовывали ущелье. — Пик справа называется Роган-Адол, Спящий медведь, а пик слева — Роган-Хазад, Дремлющий витязь. Между ними мы и пройдём. На седловине перевала нас встретят.
— Кто?
— Это мне не известно.
— Что ж, будем надеяться, Ирдегус (так, кажется, ты его назвал?) не солгал, и всё будет так, как ты говоришь.
— Не сомневайся, господин. Сам бог препоручил себя тебе, — Разабай указал на Найгдар, и в его глазах промелькнуло благоговение. — Никто не посмеет обмануть тебя!
— Ладно, посмотрим, — Рогбольд тронул поводья. — Спускаемся?
— Да, пора, — Разабай подал знак своим воинам, и отряд ступил на тропу, ведущую в долину.
Они ехали долго и, наконец, достигли ущелья, по дну которого бежала бурливая речушка.
Через день всадники добрались до развилки и свернули на дорогу, ведшую к седловине перевала. Она была узкой — не больше трёх всадников могли проехать в ряд в самой широкой её части. По обе стороны высились заросшие разноцветным мхом уступы, и лежали огромные обломки, оставшиеся после строительства дороги.
Отряд добрался до перевала к вечеру и остановился.