— Подготовь «Опель» к поездке, — приказал тот. — Заправь. Проверь уровень масла и все такое… Ключи передашь вот этому господину.
Варахасий облил меня взглядом, полным брезгливого недоумения, кивнул и вышел.
— Видите, на что я иду ради вас! — вздохнул Радиховский. — Только уж и вы уважьте! Смерть фашистского палача русского народа должна быть обставлена по законам жанра. Чтобы кровь стыла в жилах при одном упоминании о ней. Ну уж, а мы постараемся, чтобы слухи о том, что есть русские, готовые постоять за народ, против немцев и большевиков, разошлись по округе и шире — по всей России.
Он еще что-то болтал, излагая программу восстановления в России истинного порядка без большевиков, но я его не слушал. Главное я от него получил, остальное меня не интересовало. Завтра я буду знать, кто Марта на самом деле? Человек ли она Шелленберга или просто — человек, которому можно верить, и с которым стоит связать жизнь, сколько бы ее ни осталось… Энгельмайер… Энгельмайер, конечно, фигура на местной шахматной доске, но на уровне Берлина — пешка.
Если фройляйн Зунд фактически помогла мне убрать Сольмс-Лаубаха, то значит у нее есть карт-бланш на подобные ликвидации, если они ведут к достижению основной цели. Так что выберем дичь покрупнее. Времени на согласование с руководством я Марте не оставлю. И ей придется либо действовать на свой страх и риск, либо постараться меня остановить. Вернулся Варахасий. Доложил, что машина готова. Я попрощался с хозяином и вышел в прихожую. Надел пальто, взял шляпу, спустился во двор.
«Опель» завелся легко. Тем временем оба телохранителя открыли ворота. Я выехал за пределы двора и помчался к развалинам дома, под которыми ютились беспризорники. Встречные патрули вытягивались по стойке смирно, завидев генеральский автомобиль.
У развалин я остановился. Вышел из салона. Осмотрелся. Темно и пусто. Побрел ко входу в подвал, но — к другому. Именно через него проник Жэка Питерский в ночь нашего знакомства. Он же мне и показал этот проход, который предназначался для экстренной эвакуации всего населения подвала в случае серьезного шухера. По битому кирпичу и осколкам шифера, усыпавшим землю после того, как дом рухнул, я старался ступать тихо. И правильно сделал.