Это означает, что за границей, в том числе — в Германии, всерьез изучают вопрос создания сверхбомбы. Вот наши ведущие ученые и решили действовать самостоятельно. По легенде, я поехала навестить родственников в одном из освобожденных районов Московской области. Благодаря нашей геологической эстафете я сумела добраться до отряда товарища Слободского, а уж он снабдил меня паролем для вас.
— Проще говоря, вы шли наугад. И документов надежных у вас, конечно же, нет.
— Вы правы."
"— И при этом вы хотите, чтобы я вас устроил на работу в какое-нибудь оккупационное учреждение?
Она понуро кивнула.
— Я думала…
— Плохо думали. Вы и ваш академик. Вы не сможете пройти элементарной проверки службы безопасности. Засыпетесь, а там — гестапо, пытки. Допустим, вы их выдержите, не выдадите цель своего нахождения в Пскове. Смолчите о людях, которые провели вас через линию фронта, о партизанском отряде, обо мне, но что в итоге? Изуродовав до неузнаваемости, вас казнят. Секретные документы останутся у фрицев, профессор Галанин, под угрозой для жизни супруги, будет работать на Аненербе…
— Я очень надеюсь на вас, Василий Порфирьевич!
— Вот это уже ближе к существу дела, — вздохнул я.
— Понимаю вас, Василий Порфирьевич, но должна же я чем-то заниматься⁈
— Вы разбираетесь в проблеме ядерной энергетики?
— В общих чертах. Как секретарь академика Вернадского я работала с материалами по этой тематике.
— Вот сидите и думайте, как нам подорвать у немцев доверие к изысканиям академика Вернадского и его ученика Галанина? Говоря языком разведки — гоните дезу — то есть, сформируйте заведомо ложные данные, но такие, чтобы они выглядели максимально достоверными.
— Задание понятно, Василий Порфирьевич, я все сделаю.
— Очень на вас в этом рассчитываю. Ведь если мы извлечем документы, с которых уже наверняка снята не одна копия, но при этом не подорвем к ним доверия у фашистов, наша цель не будет достигнута.
— Согласна.