— Вот возьмите, — я выложил на стол тысячу рейхсмарок. — Передайте Марье Серафимовне и приступайте к работе, а я пойду.
Я поднялся и вышел в прихожую. Там меня настигла хозяйка.
— Василий Порфирьевич, куда же вы⁈ — воскликнула она. — Матрена уже на стол накрывает.
— Обедайте без меня. Я тороплюсь.
— Но мы же должны как-то вас отблагодарить…
— Отблагодарите тем, что обеспечите вашей гостье условия для работы, с учетом соблюдения всех мер безопасности.
— Не беспокойтесь. Все обеспечу.
Перекрестив, Галанина выпустила меня за дверь и тщательно ее за мною заперла.
Оказавшись на улице, я направился к Летнему саду. Где я там отыщу Лаврика, меня не волновало. Понятно, что он сам меня там отыщет. Вряд ли Карнаус доложит мне, что он делает в городе, скорее всего — попытается вытащить из меня, чем сейчас занимаюсь я сам. Может ли он мне пригодиться в операции по вызволению Галанина и его папки? Может!
Хочу ли я его использовать — нет. Ведь этого волчару не проймешь никакими легендами, а спалить Вернадского и его коллег перед Берией мне совсем не хочется.
Весенние сумерки постепенно сгущались над городом. Уличное освещение не
работало, свет из окон скрывала обязательная светомаскировка. Даже немецкие автомобили и мотоциклы передвигались с замазанными почти целиком фарами. Время от времени на Псков совершались налеты нашей бомбардировочной авиации — ведь город был крупнейшим перевалочным пунктом снабжения группы армий «Север». Мне уже приходилось несколько раз отсиживаться в подвале княжеского дома, мысленно умоляя наших летунов бить точнее.
— Стопори, фраер! — послышался из темноты хриплый голос. — Грабки в гору!
Глава 8
— А ты имеешь чё предъявить? — не двигаясь, осведомился я.
Голос, окликнувший меня из темноты, был детским, с басовитой подростковой хрипотцой.
— Шиш, это блатной, кажись! — пискнул другой голосок.
— Засохни, малявка! — огрызнулся первый.
— Ладно, шкеты, вылезайте, — сказал я. — Перетрем на холодке.
В кустах раздалось шуршание.